Девушки-анорексички в палате не было, ее отправили в настоящий дурдом. А с теткой-светофором мать уже закорешилась. Вместе с Лидушей они помыли матери голову над ванной.
В больнице ей оставаться недолго, через два-три дня выпишут. И что я буду с ней делать, как буду справляться? Я поговорила с психологом, которая провела с матерью два занятия. Психолог, женщина-баобаб с ногами-баобабами, говорит: у нее депрессия. Утверждает, что у матери присутствуют чувства страха, вины и стыда. Ей, конечно, виднее. Спрашиваю:
– А как она видит свою дальнейшую жизнь?
– Согласна на химзащиту. Процедура простая, занимает менее получаса. В вену вводится препарат, не совместимый с алкоголем, и действует от шести месяцев до пяти лет, по желанию. Можно сделать на дому, дам телефончик.
– А если она выпьет с химзащитой?
– Все может быть, от сильного дискомфорта до тяжелых последствий. Если пациент согласен, делают «провокацию»: дают небольшую дозу спиртного. Многих это убеждает.
– А на какое время мать согласна сделать химзащиту?
– Об этом мы пока не говорили.
– Вы не подозреваете, что она соглашается только для того, чтобы от нее отвязались, а выйдет отсюда, снова запьет?
– Наши занятия еще не закончены. Как раз сейчас я стараюсь выявить степень ее психологической готовности к отказу от алкоголя. Хочу удостовериться, что ее решение осознано.
– А говорят, что алкоголизм – диагноз пожизненный, это правда?
– Для кого как. Для некоторых и ангина смертельная болезнь. Все зависит от того, что у больного в голове. И желание выпить, и отвращение к алкоголю.
Про голову, в которой желание и отвращение, я недавно где-то слышала…
74
Когда иду по Каменноостровскому в сторону островов, вспоминаю уроки Томика, которые она в меня вдолбила.
На углу Карповки до Октябрьской революции была контора мебельной фабрики Мельцера и жил его сын, известный архитектор, у которого, приезжая в Петербург, останавливался Петров-Водкин. На другой стороне проспекта дом скульптора Опекушина, а рядом мастерская, где появился на свет знаменитый московский памятник Пушкину. Рядом располагалась усадьба Аллера, написавшего путеводитель по Петербургу, и обитал бедный, тронутый умом поэт Батюшков, который дичился всех, и выцарапывал на стенах и оконном стекле: «Есть жизнь за могилой».
На углу Чапыгиной, в большом доходном доме, обильно уснащенном лепниной, находилась редакция журнала «Столица и усадьба», куда ходили Бенуа, Бакст, Судейкин и пр. Дальше – Шаляпин жил, а напротив – бывший ресторан «Эрнест», куда он любил заглядывать после спектаклей. Здесь, как рассказывают, однажды он так принял на грудь вместе с попом, приглашенным крестить его дочь, что в конце концов окрестили ее мужским именем. Еще дальше стояла дача архитектора Воронихина, ее разобрали к Московской олимпиаде 1980 года, да так и не собрали. И т. д., и т. п.
Как-то раз Томик мне сказала:
– Ты никогда не будешь одинока, если усвоишь, что рядом с тобой жил Лозинский, сюда приезжал Чехов, здесь читал стихи Блок. Это твои соседи. Ты всегда будешь окружена неординарными людьми, с которыми тебе никто не сможет помешать дружить.
Я все это запомнила, это мне помогает, но вряд ли спасет, если случиться беда.
Я шла в торговый центр по набережной Невки, а обратно – мимо парка ИЭМа, чтобы глянуть из-за решетки на возрожденную майолику портала библиотеки и памятник собаке Павлова. Но еще раньше я увидела то, чего раньше не было и, по-видимому, только-только восстановили. На серой стене библиотечного здания, выходящей на улицу, под каждым окном появились керамические плитки с именами великих ученых: «Мечниковъ», «Гексли», «Р.Кохъ», «Пастеръ», «Пироговъ», «Бертело»…
Это же тот гений Бертело, о котором говорил Костя!
Подумала, где же Костя? Как он? Представила его в подвальчике у Черной речки, сосредоточенно склоненного над тарелкой с солянкой. 75
Мать говорит:
– Не надо занятий с психологом. Лишняя трата денег. Я сама себе психолог.
– Не думай о деньгах, это мои заботы.
– Хочу их тебе облегчить. Заодно могу провести с тобой несколько сеансов, пока помню, о чем она тут талдычила.
– Алкоголизм мне не грозит.
– Во-первых, не зарекайся. Во-вторых, я хочу, чтобы ты знала, чем мы тут занимались. Она учила меня оздоравливающим психику приемам, расслаблению, например. Под успокаивающую музыку рассказывала, как солнышко светит, море шумит, пальмы колышут веерами листьев, легкий ветерок обдувает разнеженное тело. Все это надо было воображать. Также мы занимались внутренними установками, они помогают обрести веру в собственные силы и повысить самооценку. Она почему-то считает, что у меня низкая самооценка.