Бенезии хотелось расплакаться от осознания того, что вчера с ней проделала Этита. Наверное впервые могущественный матриарх почувствовала себя жертвой сексуального насилия. С другой стороны рыдающая Бенезия понимала, что сама виновата в такой реакции супруги, которую не следовало доводить до такого состояния. Но нет же, Бенезия довела Этиту, и результат оказался закономерен. Когда азари-берсерк срывается с нарезки — это всегда стихийное бедствие.
Рыдания Бенезии прервали босые шаги по кафелю. Она поняла, что Этти сейчас рядом. Как бы она не была обижена на неё Бенни позволила ей к себе прикоснуться, дать обработать свои ссадины. Сейчас Этита была с ней нежна. И Бенезия таяла в её руках. Они сидели в тёплом бассейне, в объятиях друг друга.
— Почему ты не остановила меня? Ох, я ничего не помню от накатившей ярости. Тебе сильно досталось. Прости меня, любимая, я была слишком жестока.
— Нет, я сама виновата. Но во имя Атаме, скажи, что ты сделала со мной. У меня всё внутри горит до сих пор.
— У меня тоже. Я использовала двойной дилдо, так что испытала всё с тобою вместе. Сколько раз мы заключали объятия вечности?
— Я не помню сколько раз это было. Но скажи, почему моя лазурь и попка до сих пор горят огнём?
— Перец. Я смазала острым перцем свои руки и весь инвентарь.
— Ты жестокая бессердечная сучка!
— Ты тоже. Зачем ты скрыла от меня Пандору?
— Дура потому что! Боялась, что ты меня бросишь после такого.
— Как есть дура! Иди ко мне.
Этита и Бенезия слились в кусачем поцелуе, хотя их опухшие губы это явно не хотели. И всё же была в этом своя прелесть. Именно такие ласки на острие боли сейчас были нужны обеим матриархам.
— Бенни, мы сейчас сотрёмся до крови…
— Этти, мне плевать! Давай пустим друг другу кровь немного и обмажемся ею с головы до ног.
— С головой ты точно перестала дружить.
— А ты думаешь такое можно просто так забыть? Я про Властелина и жнецов…
— Вместе справимся.
— Да, ты права, дорогая…
В распахнутое окно ванной комнаты влетел чёрный ворон, скидывая перед обнимающимися матриархами бумажное письмо. Раскрыв письмо, сломав сургучную чёрную печать и прочитав содержание, Этита и Бенезия удивлённо посмотрели друг на друга. К такому приглашению жизнь их не подготовила.
Майор Джон Шепард размышлял о том, что происходит. Мозаика в голове Магистра просто не желала складываться в нечто удобоваримое. И это не смотря на то, что основные куски встали на место. Но вот нюансы напрягали похлеще факта существования жнецов.
Про жнецов он и раньше знал в общих чертах, что они уничтожили протеан и свинтили куда-то в глухие ебеня, чтобы не показываться на глаза молодым видам. Но остаётся большой загадкой, почему для активации реле Мю-ретранслятора Сарену нужен Шифр, если есть давнее подозрение, что система перемещения куда древнее протеанского наследия.
Джон был почти на сто процентов уверен, что Цитадель и ретрансляторы дело рук жнецов. Уж больно у них аура специфическая, говоря откровенно немножко некрополисом от них веет.
А что если часть ретрансляторов была построена не жнецами? Бред какой-то получается. Если допустить подобную мысль, значит в этом уравнении с синтетическим видом супермашин есть некий икс, игрек или зета, которые могут кардинально менять весь расклад. Но нет, Явик ни о чём подобном не сообщал, следовательно Шифр нужен для чего-то иного. С этими маяками точно не всё в порядке, и это по словам самих протеан. А выжившие протеане мало что могут рассказать об успешных действиях против жнецов. Они были уже шестым поколением, которое отчаянно сопротивлялось нашествию. Они даже не знали, что из себя представляет Шифр — эта загадка из загадок. Чтобы это ни было, но похоже Сарен получил подсказку как найти это на Феросе.
— Проклятье, что я упускаю!
Три девушки в один голос сказали ответ на этот вопрос.
— Объятия вечности, любимый.
Пандора, Лиара и Алира сидели за столиком и пили чай, даже не повернувшись в его сторону. То, что девушки на него держат обидку это понятно. Все три ему принадлежат и телом и душой, а он перед ними никак не раскроется. Они это чувствуют, и потому Джон то и дело натыкается на надутый взгляд, то одной, то другой, то третьей, а то и всех сестёр.