Выстрелы отравляющими патронами дополнялись ударами волшебной битой, отправляющей мертвецов аккуратно в кольца для квиддича. Буквально минута понадобилась саларианцу, чтобы развесить всех карателей по кольцам, где трупы так и остались висеть, приклеенные к кольцам покруче заклинания.
Свет снова наполнил улицу, являя всему живому на Омеге картину чудовищной расправы с карательным отрядом Синих Светил. Саларианец довольно улыбнулся от проделанной работы. Из клиники к нему вышел его помощник из числа людей.
— Доктор Солус, вы в порядке?
— В полном, мой юный падаван.
— Вот снова вы шутите. Они же нас убивать пришли.
— Ну значит они полные кретины, раз решили, что могут мешать бывшему агенту ГОР заниматься благотворительностью.
— Круто вы их разделали, профессор.
— Не льсти мне Данила. Вот наладим с тобой медпрактику здесь, и быть может я покажу тебе пару приёмов, когда выдастся свободное время.
— Как скажите. Учитель.
После победы над карательным отрядом Синих Светил Мордин Солус был против своего саларианского обыкновения задумчивым и медленным.
— Ладно, ученик. Иди в клинику, и приберись пока. А я схожу на прогулку. Надо кое-что докупить будет у Харрота по оборудованию.
— И на кой вам сдался этот улиточный хапуга?
— Ну-ну, Данила, он не хапуга, просто Омега такое место, где всегда кто-то кого-то убивает. Вот наш общий знакомый и занимается реализацией имущества этих покойников.
Проводив взглядом ворчащего ученика, которому он уже пять лет передаёт все свои медицинские знания и навыки, Мордин Солус улыбнулся какой-то понимающей улыбкой, подозревая что у Данилы на уме.
Мгновение внутреннего преображения и вновь на мир смотрит своим взглядом безумного маньяка-учёного саларианский гений. Ускорившись в обычной манере салариан, бывший агент ГОР вновь подлетел к потолку, ныряя в заранее подготовленный люк вентиляции. Спустя пять минут он уже был в тайных туннелях станции, протянувшихся по всей Омеге в обход общеизвестных коридоров.
Мордин обнаружил их ещё в своей юности, когда проходил свою полевую аттестацию в ГОР. Благоразумно он не стал сообщать в своём докладе об этой системе проходов, подозревая, что они ему самому понадобятся. Так оно и вышло.
Мордин Солус в целом отличался от своих сородичей уже супер преклонным возрастом в пятьдесят пять лет. Именно это и стало его главной причиной ухода из разведки семь лет назад, когда он передал свои дела приемнику Киррахе Гарто и «погиб» на последнем задании в яркой вспышке взрыва. Мордин улыбнулся собственным воспоминаниям.
Тогдашняя далатресса думала о себе слишком многое, решив отправить его под скальпели безумцев из 103 научного корпуса. Надо ли говорить, что ядовитая пуля в затылок властолюбивой суки через пять дней после его официальной смерти так и осталась висяком в архивах ГОР. У Мордина Солуса были свои секреты, которые он получил ещё будучи мальком. Свои тропы, свои тайники, и даже свои активированные в тайне от всей галактики ретрансляторы.
Первое, что помнит новорождённый саларианец было тело его матери, прижимающее к своей груди яйцо с ним. Последнее яйцо, которое осталось от всего клана Солус. В память от матери у него остался странный артефакт, похожий на примитивную зажигалку, который она носила на цепочке вместо амулета. Амулет и родной дом, пропитанный смертью. Ну ещё фрегат отца, который вернулся после очередной экспедиции в неизведанные пределы галактики и устроил бойню. Отец уничтожил собственную семью под ноль, как тот думал. Последней стала его жена, убегающая в попыхах с единственным уцелевшим яйцом в джунгли. Выстрел из снайперской винтовки разнёс ей сердце. После этого отец вытащил свой пистолет и выпустил себе мозги на ближайшую стенку.
Мордин Солус только в пять лет смог вернуть своё имущество из-под опеки соседних кланов и подобраться к истине. Солусы умеют хранить свои тайны в глубоком омуте. В буквальном смысле в глубоком омуте около родового поместья. Его отец, дяди и прочие родичи изучали людей. То есть уже восемь поколений они следили за цивилизацией людей в тайне ото всех. Семейный архив раскрывал такую жуткую интригу, что Мордин от греха решил никому и никогда не рассказывать о том, какую роль его клан сыграл в развитии людей, начиная с достопамятного для человеков инцидента в Розуэлле, где погиб его троюродный прапрапрадед.
Уж неизвестно, что случилось тогда, ибо записи отца сверкают пробелами, а те что имеются, выдают помешавшегося безумца, но похоже произошла катастрофа. Иначе нельзя объяснить такое поспешное решение уничтожить себя и всю семью. Мордин сломал голову, пытаясь понять мотивы такого поступка родителя. Он потратил сорок лет, но так и не добился ответа на свои вопросы. Утешало душу только то, что клановый архив не достался Саларианскому Союзу.