— М-да уж, слетали в отпуск по приглашению друзей.
Шепард умудрился взломать омнитулы родственников, вытаскивая подробности того, как их угораздило попасть сюда. Попутно архимаг вспоминал о том, как благодарный Кикимер рассказывал ему все тайны своего бывшего хозяина Регулуса. Вот тогда и всплыла информация о сквибе Фомальгауте Блэке — сыне Регулуса, который жил среди магглов под именем Холлис Блейк.
— Джон, мы кажется нашли вход в убежище тореанина.
Голос Гарруса оторвал Джона от раздумий. Осмотревшись, он понял, что никто не заметил его интереса к семейной паре колонистов. Многие сами осматривали бессознательных жителей.
— Нашёл что-то интересное?
Вопрос Гарруса казалось прозвучал над ухом. Но Джон поднял взгляд на турианца, который возился с контрольной панелью подъёмного крана вместе с Тали.
— Да нет, просто любопытно стало. Вот эти например просто в гости приехали по приглашению друзей.
— Да уж, а попали под одурманивание тореанина.
— Что за шум?
Из-за крана вышел пошатываясь руководитель колонии Фай Дань. Отряд тут же наставил на него оружие. Как назло гранаты на поясах у них закончились, а ящики с запасом были в машинах.
— Я подвёл своих людей. Я должен был их защищать. А вместо этого отдал в подарок какому-то ксеносорняку!
Он начал поднимать пистолет к своей голове.
— Петрификус тоталус!
Руководитель колонии как был, бухнулся статуей на покрытие площади.
— Кензо, бегом за гранатами, расколдуешь и кинешь в него пилюлей против сорняков. Потом с ним разберёмся.
Между тем Гаррус и Тали разобрались с подъёмником, открывая потайной вход в сердцевину небоскрёба под секцией корабля, служащего колонистам штабом. Это оказалась техническая лестница которая привела отряд в альков около верхнего атриума небоскрёба. Альков открывался в кольцевой коридор этажа, а прямо была трибуна для выступлений, выдающаяся языком над пропастью.
Именно над этой трибуной на корнях висела огромная картофелина с щупальцами и множеством глаз, свисая на мощных канатах прямо над пропастью. Почувствовав приближение чужаков эта штука повернулась к ним лицом, которое представлялось в виде нароста выдающего в тореанине родича Ктухлу. Лицо отличалось большим количеством щупалец, что были поменьше, и шестнадцатью глазами, что были собраны в две симметричные кучи, а не как те, что в хаотичном порядке были разбросаны по остальному телу.
— Что за хрень!
Шепард так спешил на свидание с тореанином, спросить на счёт здоровья у сорняка, что на три шага опередил всех товарищей, которые оказались отрезаны от него силовым полем в алькове. Тем временем по телу тореанина прошла судорога и он сблевал на выступающий язык трибуны существо отдалённо похожее на азари в растительной обработке.
— Подзалупная нурглетка Дедули! Мерлиновы удобрения! Ты что за херня такая?
Поднявшись на ноги, ползуниха заговорила глубоким грудным голосом.
— Мы говорим от имени Старого Корня. Спасибо тебе, человек, что отогнал от нас прислужников древних машин.
— Древних машин?
— Тебе подобные называют их жнецами. Старый Корень уже не раз видел их приход. Ты пришёл за тем же самым, что и этот костлявый Сарен?
— Возможно. Зачем он приходил к тебе, Старый Корень?
— Старый Корень жил здесь очень давно. Я помню как прибыл на эту планету и стал обучать протеан, чтобы разорвать порочный цикл. Я жил с ними бок о бок, я обучал их, но все мои надежды оказались напрасны. Тьма осталась неприступной, а жуткие машины собрали их, также как и тысячи раз до того собирали всех. Левиафаны не дадут просто так загубить свой собственный проект, несмотря на то, что их собственное детище стало причиной их падения.
— О чём ты говоришь? Кто такие Левиафаны? Ты говоришь тьма осталась неприступной? Я видел тьму и холод через сферу на Элетании.
Шепард почувствовал как вся психическая сила тореанина сейчас смотрит ему прямо в душу взглядом невероятно древнего существа. Тореанин был чем-то большим чем простым сорняком. Внезапно Джон оказался в неизвестности на лесной поляне. Тореанин теперь свешивался рядом с ним с веток бадьяна, из которого готовят ранозаживляющую настойку.