— Отбой.
— Отбой.
Поразмыслив над этим раскладом, Шепард вызвал в рубку связи Рекса. Совет старого крогана лишним не будет. Тем более что они оба не доверяют саларианцам ни на йоту.
35
Этой ночью оставалось трое суток до полнолуния. Двое мальчишек сидели на окне спальни старшего из них, взирая на луну и обсуждая последние события. Тема разговора была максимально серьёзной. Оба натерпелись страху, когда начались необычайные происшествия десять дней назад.
— Зачем им было устраивать весь этот цирк, Гарри?
— Не знаю, Дадли, но мне было неприятно. Эти чокнутые маги приветствовали меня как евреи Иисуса при его прибытии в Иерусалим.
— И вспомни, чем это всё завершилось, брат.
Тощий очкарик недобро засмеялся. И этот смех мог любого постороннего напугать до икоты. Дадли же относился к этому вполне спокойно.
— Нет. Я не собираюсь топать на заклание, словно послушный агнец!
— Но что ты сможешь противопоставить всему этому?
— Дадли, мой самый первый и верный вассал. Ты же читал все эти учебники и книги. Каждый из вас получил информацию для размышления. Через три ночи мы встретимся и выработаем план. Нет. Не так. Мы выработаем Великий План.
Здоровенный мальчишка уставился на своего щуплого кузена понимающим взглядом.
— Желаешь занять вакантное место Тёмного Властелина?
— Тёмного Лорда, Дадли. Однако суть ты угадал. Но это место не вакантно.
Дадли совершенно искренне опешил.
— Как так? Мы же с тобой вместе читали о том, что ты его самолично того… собственной головой одолел!
Гарри Поттер как-то особенно грустно улыбнулся.
— Этого одолел. Но вот что ты скажешь на это?
Очкарик положил перед кузеном книгу по истории магии, раскрыв на статье о Тёмном Лорде Гиллерте Гриндевальде. Включив фонарик, Дадли принялся за изучение информации. Дочитав до момента с поединком между двумя архимагами, младший Дурсль поднял на Поттера взгляд, в котором выражалась его крайнее удивление.
— Гарри, какого хрена я только что прочитал? Этот же Дамблдор — директор твоей школы! И стал он им после этого поединка… из которого вышел победителем. Вот дерьмо!
Теперь улыбка щуплого мальчишки стала воистину дьявольской, что сурово контрастировало с его ангельской внешностью. Вот только это ангел смерти, что стоит на страже мира мёртвых, и горе тому, кто решит его обмануть.
— Видишь, Герцог, а ты говоришь, что думать не умеешь. Можешь. А когда припрёт, так ещё и хочешь это делать. Знание — сила! Этот директор — вот тот противник, которого мы так долго искали. Он где-то там, сидит на вершине мира. Правя с тайных небес целой планетой!
Теперь уже и Дадли вструхнул, смотря как загорелись потусторонним зелёным огнём глаза кузена, превращая зрачки в узкие вертикальные линии. В такие моменты из-под маски Гарольда прорывалось нечто пугающее.
— Не считай меня безумцем, брат. Я чётко вижу цель перед собой. Дамблдор — это и цель, и пример для подражания.
— Пример?
— Думай, Дадлик. Хорошо думай, почему он для нас самый лучший учитель.
Дадли аж подскочил на ноги, как будто это действие могло добавить ему ума. Три раза померив собственную комнату шагами, Герцог даже положил себе руки на голову, подражая Винни-Пуху, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Стоп. Ты хочешь стать его Учеником?
— Не прямо, но что мне мешает изучать его, учиться у него. Апрентис, что выучился у своего Мастера всему, что тот знал, должен дождаться момента, когда его Учитель станет слабым. И нанести удар, не допуская ослабления Тьмы.
Кузен слушал его с верноподданническим энтузиазмом, понимая масштаб личности зеленоглазого. Рядом с таким правителем стоит стоять, обнажив меч в готовности повергнуть его врагов.
— Король, я рад тому, что никогда не стану твоим апрентисом. Но знай, что любой твой ученик прежде чем ударить тебя в спину, будет иметь дело со мной. Лишь достойный апрентис перешагнёт через мой труп к тебе.
— Я знаю, брат.
Гарри положил ободряюще Дадли свою ладонь на его плечо. В улыбке и взгляде зеленоглазого появилось тепло.
Гарри Поттер вовсю пользовался предоставленной возможностью. Долгая дорога и подвешенный язык делали своё дело, помогая юному магу завязывать полезные знакомства. На этом празднике жизни непуганых лохов, Король чувствовал себя прямо таки совратителем невинных дев.