— Адмирал, мы захватили их всех.
В зал вошёл собственной персоной лидер всего флота Саларианского Союза. Иблис Дайво был популярен, ибо всегда был нейтральным к политическим дрязгам. Будучи выдвиженцем от одного замкнутого клана из второстепенных, он сумел выжить в водовороте бесконечных интриг и занять лидирующее положение в армии. В гражданской войне он занял позицию третьей стороны, гася своим авторитетом самые горячие конфликты.
— Адмирал, что это всё значит?
— Мы свергаем ваше неумелое правление. Ваши бабские амбиции принесли нам только проблемы и трудности, которые вы посылали решать мужчин, пока сами грели свои телеса в гнездовьях.
— А не слишком вы о себе возомнили.
Возмущению самок не было предела. Какой-то низкородный полукровка из задрипанного клана будет им указывать, как вести высокую политику.
— Нет, мы построим новое общество, где не будет вашей тирании и угроз.
— А размножаться вы как собрались?
В этот момент к адмиралу подошёл ещё один офицер вошедший в комнату только что.
— Сэр, основные гнездовья захвачены. Подавляющая часть самок по всему саларианскому союзу попала в наши руки. Всё продвигается как и было запланировано Красным Ботаником. Большая часть верных самкам войск уже уничтожена. Сёстры Затмения заблокировали все пути в Терминус. Никому из них не скрыться. Какие будут дальнейшие приказания?
Княгини уже в открытую начали насмехаться над адмиралом, угрожая тем, что откажутся откладывать яйца и спариваться вообще.
— Как хорошо, что вас так мало, как и тех идиотов, которые вас слушались во всём. Следуйте нашему плану, генерал, сделать всем саларианкам лоботомию. Оставьте маткам только их инстинкты. А когда всё будет готово, то пусть каждый внесёт свой вклад в наше общее новое будущее.
Вот тут самки взвыли понимая, что их высокое положение и малая численность вышли им боком. Они хотели сохранить свою исключительность и не допустить конкуренции, а в итоге самцы решили всё в свою пользу. И похоже всем их будущим дочерям будет также отведена роль биологической фабрики яиц. Они смотрели в глаза самцам и не находили там понимания, только удовлетворение от их нового положения в саларианском обществе.
Бренирский фрегат покидал один из центральных миров азари, унося на своём борту старшую дочь правителя клана Нхайгг. Дельфина была довольна сверх всякой меры. Только что у неё состоялась встреча с матриархами азари. С теми из них, кто готов был сотрудничать.
Впрочем при воспоминании об этим гнилых суках лицо Дельфины исказило раздражение. Погрязшие в гедонизме синие шлюшки вызывали в ней брезгливость. Об этих мягкотелых слизнячек хотелось потесать свои кулаки, подержать их под круциатусом и заставить целовать себе ноги, а быть может и не только ноги, если предварительно взять их под империус и обколоть негатор-зельями, чтобы заблокировать биотику.
— Ох уж я бы развлеклась с этими грязными сучками.
Дельфина почувствовала заряд возбуждения, когда представила истерзанных матриархов азари, которые мучаются в её пыточных станках. От накативших ощущений девушка сжала ноги, чувствуя как из неё активно прёт смазка.
Чтобы хоть как-то успокоиться, ей пришлось пройти в пыточную и запытать до смерти парочку рабов, удовлетворяя своё чувство похоти и прекрасного (как она это себе представляла). Определённо её авангардное творчество пользовалось популярностью у ценителей по всей галактике. Очередной шедевр, быстро накиданный методом кнута об спину раба с последующим оттиском на холст, так понравился ей, что Дельфина решила оставить его себе.
Приняв душ, принцесса прошла на своё ложе и принялась сушить волосы, после чего заплетать их в причёску. Эта шерсть на голове досталась ей от матери, у которой были роскошные чёрные кудри по бокам головы. Впрочем и у отца были шикарные косы на затылке.
Её родители в целом много уделяли внимания своим волосам, аккуратно заплетая их друг другу в роскошные косы. В них они зачастую добавляли особые артефакты, которые при должной команде раскрывались в лезвия, способные рассечь что угодно, кроме самих волос и их владельца.
Дальфина предпочитала делать себе множество африканских косичек, на концы которых вплетать штырьки и крючки. Подчиняясь магии эти косички могли в ближнем бою вцепиться в лицо противника не хуже змей. А отдирались они зачастую с кожей врага, оставляя после себя волнительный кровавый узор ран.
Принцессе даже пришлось исхлестать себя, ибо она вновь начала заводиться. Впрочем дело сделано, так что она теперь может со спокойной душой ожидать мести. Тот, кто лишил её вождя и отца руки, познает подлый удар в спину. И прольётся просто море крови… синей и красной крови.