Не всё шло гладко у людей, но удар трёх флотов оказался настолько мощным, что уцелевшие силы защитников станции смогли перегруппироваться и дать ответный слаженный залп по синтетикам.
Между делом Джон Шепард уверенно ворвался на вершину Башни Президиума. И увиденное его не обрадовало от слова совсем. Прямо посреди зала на том месте, где была красивая композиция из трёх деревьев и аквариума между ними, теперь в круге выжженной земли стояла могучая фигура.
— Ну вот мы и встретились.
Джон с немалым удивлением наблюдал, как Инкогнито собственной персоной поворачивается к нему и скидывает капюшон со своего лица, открывая вид на старого мага, до боли в дёснах похожего на Альбуса Дамблдора.
— А я всё гадал, когда же мы встретимся, Инкогнито.
Джон Шепард подвинулся, пропуская вперёд Магистра, передавшего ему ловким движением руки и магии небольшую коробочку. Заглянув внутрь Джон увидел там записку и хроноворот.
— Я думаю, юноша, вам следует заняться Сареном, пока старики обсудят здесь свои дела. Аберфорт. Мне давно следовало догадаться об этом.
Джон не стал отпираться от собственных слов и последовал за Сареном, пока Магистр вытаскивал из-за пазухи свою Косу. Инкогнито тоже времени даром не терял, на цепях из его широких рукавов вылетела пара боевых дакийских серпов. Внезапно у него открылся третий вертикальный глаз, насыщенного фиолетового цвета, излучая поток смертоносной энергии.
— А я всё гадал, откуда ты черпаешь свою силу, прислужник Балора.
И два архимага схватились не на жизнь а насмерть, являя собой древнее противостояние. В запале битвы они вылетели прочь, окружённые не вакуумом, но переполняющей их силой.
43
Зардашт поднимался на вершину этого проклятого зиккурата-горы вопреки собственным воззрениям и убеждениям. Это любимый сын умирал у него на руках, и он — один из величайших потомков гиперборейских магов ничего не мог сделать. По его пророческому слову тысячи и десятки тысяч людей покорялись воле гиперборейца, но никакая сила не может ему помочь сейчас.
И только это проклятое место, которое в своих проповедях он характеризовал как нечистое пристанище друджей, видел пророк в своих видениях. С болью в сердце взял он своего сына на руки и пошёл сюда в день всех мертвых душ.
— Сынок, я не знаю, что за чума поразила тебя, но я тебе обещаю, что найду того, кто это с тобой сделал.
Буквально месяц назад его сыну исполнился годик, и на следующий же день он заболел. Зардашт поднимался всё выше и выше, казалось конца не будет этим проклятым ступеням в склоне горы. Вокруг бушевала пурга, но гиперборейцу это было нипочём. Кокон спокойствия вокруг него держался нерушимо. В этой белой пелене пророку виделись лики мёртвых, что тянули к нему свои костлявые руки.
— Прочь отсюда! Я — хранитель священного огня! Познайте силу светлого лорда!
Посох материализовался в правой руке Зардашта. Словно маленькое солнце вспыхнуло в бушующей белой пелене, отгоняя ярким светом призраков. Оглядев окрестности, мужчина продолжил свой путь. До вершины было ещё треть пути, и мертвецы здесь были не самым жутким испытанием. То и дело на пророка накатывали самые чёрные мысли и отчаянье. Но он шёл превозмогая своим духом тяготы высокогорного пути.
Его умирающий сынок спокойно спал в свёртке ткани, что висел у пророка на шее, поддерживаемый левой рукой. Зардашт нарушал сейчас неписанные обычаи своей страны, но его малая родина осталась далеко на юге в Персии, а в Хайрат он перебрался вместе со своим кузеном. Уже здесь они завели жён из числа дочерей царя Висташпы — тоже гиперборейского рода.
Чем ближе подходил Зардашт к пугающей его вершине, тем спокойней и здоровее выглядел его любимый сын. На пути пророка встречались странные чёрные камни на которых были прописаны жутковатые, но жизненные мудрости являющиеся таковыми потому что так есть, и никакая проповедь этого не изменит.
Наконец-то Зардашт с сыном оказались на вершине. Ну или почти около неё. Здесь их ждала жуткая обитель, построенная из такого же чёрного камня, как и постаменты по пути. Ни узоров, ни украшений, и лишь белый серп полумесяца с отходящим от его середины клинком вниз и белой девятилучевой звездой между рогами говорил о том, куда ведут врата мрачного здания.
— Не убоюсь я смерти, ибо Его Свет и Пламя со мной.
Зардашт уверенно открыл ворота этой мрачной твердыни, проходя внутрь, где было достаточно тепло. Всюду были светильники, стены украшали ковры с символами ваджры и звёзд, а в прихожей было пусто, если не считать того, что здесь сидели на насестах под потолком разнообразные совы. Около небольших очагов на возвышениях свернулись клубками змеи, завороженно смотря на пламя. В открывающемся высоком атриуме под входной башенкой на полу дрых чудовищный страж этого места — гиперборейская мантикора. Жуткая маска человекоподобной морды сейчас была спокойной, ибо монстр спал. Жуткий змеиный хвост с тремя ядовитыми жалами был свёрнут в кольца. Золотистые крылья словно у крылана, аккуратно были сложены на спине.