Страж приподнял один глаз, взглянул на пророка и снова закрыл его. Вместо ответа он только пыхнул своим горячим дыханием, колыхая полы мантии Зардашта, да тихонечко рыкнул. На этот рык тут же сбежались обитатели этих гор — похожие на барсуков создания. Архимаг точно не помнил как называются эти малявки: шебуршуны, шубины или шибари, но прекрасно знал, что такая их толпа сможет доставить неприятности даже ему.
Раздался некий звук, и вся толпа малявок недоверчиво повернулась на него. Звук повторился, и барсучье племя сноровисто принялось разбегаться по каменным искусно сделанным норам, повизгивая и порыкивая на своём наречии. Зардашт поднял взгляд на лестницы, что вели из этого атриума в боковые помещения. Четверо древних стариков спускались к нему в полном торжественном молчании, облачённые в одежды, изображающие ворона.
— На четыре стороны мира был пущен зов нашей Госпожи, но откликнулся только твой сын. Границы между мирами слабеют. Древнее зло пробуждается в недоступных нам безднах. Госпожа взывает к древней крови, что пробудила Богов ото сна.
Казалось этот странный голос льётся ото всюду, но только не от стариков.
— Ныне, Светлый Лорд Зардашт, приходит время избрать первого из стражей, что будут охранять этот и другие миры от тех, кого ты так опасаешься. Не бойся за жизнь своего сына, ибо ему выпала участь быть величайшим из защитников человечества. Оставь ребёнка нам и он вернётся к тебе достойным человеком.
Зардашт горько плакал, не скрывая своих слёз, но пророк прекрасно понял, что иного выхода нет, ибо его возлюбленный сын — избранник Богини Смерти. А воспитать из него истинного Тёмного Лорда может только сама Госпожа. И это знает каждый архимаг.
— Хоть имя позвольте ему дать!
— Давай любое, пророк. Все равно в историю он войдёт как её Избранник.
Зардашт оскалился в недоброй такой улыбке. Принципиальное согласие от Госпожи было получено, а значит хоть в чём-то архимаг сможет диктовать ей свою волю.
— Пусть погибший север, что не видел света со времён падения, озарит милость Ахура Мазды. Пусть мой сын будет светом во тьме. И даже если его судьба будет стать твоим любимым драконом, то пусть и тебя озаряет Свет Чёрного Солнца. Имя мальчику будет Харамар! Я сказал.
Исполинская молния разверзла небо, закрепляя волю Светлого Лорда, что и перед лицом смерти не отвернулся от своего сына. Началась жуткая буря за пределами обители Госпожи. В самом же здании раздался чистый девчачий смех. Перед пророком появилась маленькая девочка в чёрно-белых одеждах и с чёрно-белыми волосами. Её зеленые глаза блистали ярче изумрудов на солнце.
— Ха-ха-ха-ха-ха. Ты такой великодушный, Зардашт. Спасибо тебе. Никто прежде не говорил мне такого и никто прежде не желал мне блага.
Малявка неожиданно резко подалась в порыве чувств и крепко обняла мужчину за ноги, ибо росточек у неё был маленький, а архимаг был весьма высокий.
— Ты такой хороший, жаль люди не ценят по настоящему тебя и твою мудрость.
Шокированный архимаг не знал, что ему сказать той, кого прочие бояться больше всего в жизни. Не найдя слов, он ласково погладил девочку по голове. Он может и был разгневан на то, что она забрала у него любимого сына, но сердце великого человека было преисполнено жалости к сиротам. А Госпожа явно стояла особняком от всех остальных небожителей.
Девочка отошла от него, утирая слезинки из глаз. Зардашт передал ей свёрток с сыном. Девочка тут же взглянула на лицо младенца.
— Какой же он миленький! Я дам ему второе имя. Здравствуй, мой хороший. Хорус — моё яркое солнышко.
Пророк в который раз оторопел, ну не ждал он от Богини смерти такой радости. Девочка взмахнула левой рукой, перенося Зардашта из своей обители в небольшую беседку у начала Тропы на вершину горы. Архимаг вышел наружу и посмотрел в ту сторону, где остался его любимый сын. Вершина горы пряталась в охватившей её снежной буре. Да и вокруг была ночь — пора было возвращаться.