— Взрывом?
— Да! Взрывом!
Появилось новое действующее лицо — майор Андерсон подошёл к кушетке Шепарда.
— После того, как маяк передал тебе в мозг некое сообщение он взорвался. Срань господня, Джон, ну и напугал ты нас! Ты бесспорно молодец, но геройствовать лично тебе было не с руки. Миссию можно считать проваленной. Если бы ещё и Найлус окочурился, то я даже не знаю, как бы мы объяснялись с Советом Цитадели. Мне кстати надо выйти с ними на связь и доложить ситуацию. Что им говорить?
Шепард оскалился в предчувствии большой бучи. Что-то в мыслях героя человечества было схоронено до лучших времён.
— Вот всё им и доложишь, как есть, только скажешь, что Найлус погиб. Хочу сделать им сюрприз. Наверняка они вызовут Сарена на связь для выяснения. Думаю против слова агента СПЕКТР показания пьяного техника и безумного учёного будут мало стоить, вот мы, Дин, тогда и зайдём с козырей.
— Имеет смысл.
Андерсон скрылся из медотсека, словно его ветром сдуло. А Джон смог рассмотреть тех, кто сюда явился в гости. Разумеется в полном составе десантного отряда никто являться не стал. Агриона под империусом было не заманить в медотсек, ибо от вида врачебных приборов кентавр падал в обморок как та целка-пулемётчица. Инженеры отряда и Сара Голдштейн также были заняты на боевом дежурстве по кораблю. Итого в отсеке собрались: Зим, Рико Флорес, Дженкинс и Злобоглаз. Присутствовала здесь и Эшли Уильямс, виновато посматривая на капитана.
— Простите, сэр, я была неосторожна и беспечна. Надеюсь с вами всё в полном порядке?
— Да что капитану будет?! Шепард единственный в галактике разумный, кто ещё что-то может делать. Решительно и твёрдо. Это вам не Совет, засунувший голову так глубоко в задницу, что света белого не видит. Я чертовски горжусь, служа под командованием капитана.
Гарднер попытался отдать воинское приветствие, но с перевязанной рукой это сделать было трудно. Старый вояка сидел на соседней с турианцем койке потрясая своим костылём, словно автоматом.
— Руперт, не маши костылём, а то точно всех гетов в галактике распугаешь. А вас, Уильямс, я попрошу подождать меня в столовой, мне нужно с вами будет поговорить.
Козырнув, регенерат покинула медотсек, печатая шаг словно лом проглотила.
Хоть вставать Шепарду и не хотелось, но он это сделал, чтобы подбодрить подчинённых и показать, что не всех гетов в галактике ещё перестреляли, а азарей пощупали. При мыслях об азари мозг Джона выдал примерные эскизы воображения на Лиару и Алиру. Следом пришла мысль о том, как давно он не виделся с девушками. А также неудовольствие, ибо эти отношения надо было как-то решать, ибо надоела эта неопределённость.
— Охохонюшки! Мать моя яг, отец мой азари, как же мне хреново!
В себя пришёл Найлус, попытавшийся встать до того, как осознал свои физические возможности. Закончилось бы это фееричным сваливанием с кровати, если бы не Джон, удержавший турианца от падения.
— О, а вот и наш покойничек ожил. Слышишь, Крайк? У меня к тебе серьёзный разговор. Уж больно ставки высоки оказываются при вступлении в СПЕКТР.
Турианец попытался отреагировать, да только Карина и Драко принялись за него вдвоём, а Северус рядом стоял. Глядел так надменно, приподнимал бровь и только приговаривал «И я того же мнения», пока пара эскулапов издева… занималась пациентом. Наконец-то, Малфой и Чаквас дали добро на разговор.
— Значит так, Найлус, ты официально труп и потому вопросы здесь задаю я. Это понятно?
Турианец открыл рот, подумал, закрыл рот, ещё подумал и только тогда ответил.
— Умеют в Альянсе вербовать на совесть. ГОР тоже пыталась, но я им не по зубам пришёлся. Это как же вас прижало, что вы ради места в СПЕКТР готовы маяк отдать?
— Уже нет. Маяк взорвался, успев передать мне в голову такое, что Кризис Неназываемого меркнет на этом фоне. И если мы не хотим повторить участь протеан, то должны искать ответы на вопросы.
Турианец опять открыл рот, но видимо здравомыслие возобладало, а может выучка сработала. Напротив на Шепарде скрестились взгляды Северуса, Драко и Карины.
— Не просите меня показывать это, я похоронил этот ужас в глубине, чтобы лишний раз не беспокоиться и спать без кошмаров. У меня в голове такая мешанина из образов, что я даже не могу сказать, что же я видел. Боль, отчаяние, ужас, обречённость, страх, некий образ мыслей, позволяющий успешно бороться. Но вот с чем.
Шепард на момент прикрыл глаза собираясь с силами, после чего вытащил пальцем из виска чёрную нить, поблескивающую жуткой аурой. Северус понимающе подставил под неё омут памяти, послушно призванный алхимиком из его лаборатории.