- Считай до десяти, когда думаешь, что всё катится к чертям. - мягкий, бархатный голос сестры ударил в виски, будто она тут, рядом. Сидит на другой половице, прячась вместе со мной от забвения Смерти.
Раз.
Два.
Три.
Мне понадобилось повторить счет несколько десятков раз, прежде чем измученный рассудок решил внезапно отключиться под воздействием стресса. Сколько я не спала? Два дня? Три? Кажется перебивалась тремя часами в сутки, если не меньше.
«Проснись... проснись... проснись... немедленно открой глаза, Трис!!!» - еще один знакомый голос. Надломленный от подступающих слез. Голос, который всегда приходит только в кошмарах.
Хлопнули дверцы соседнего автомобиля. Я вздрогнула, распахнув свинцовые веки.
Темно. Всё еще темно. Сколько прошло времени?
Я подняла запястье, опоясывающееся тонким кожаным ремешком с механическими часами. Единственное с чем бы я не рассталась, даже под угрозой смерти. Стрелки дрогнули и сдвинулись с места. Время 02:47. Из мотеля я сбежала где-то в полночь. И раз я до сих пор жива, значит мои преследователи не додумались раскурочить машины на парковке.
Облегчение прокатилось по телу волной дискомфорта - все конечности жутко затекли. Полотенце сползло и валялось рядом серой массой, но нагота меня мало волновала. Я подползла к окну, чтобы убедиться, что рядом никого нет.
Издалека доносился неестественный громкий хохот двух женщин, которые, видимо, приехали в стареньком фургончике вместе с тучным мужчиной. Его лысина блестела даже с такого расстояния.
В любом случае, ни эти женщины, ни этот мужчина и тем более ни его лысина не представляли для меня никакой опасности.
Они были Неважны.
Мне захотелось рассмеяться, но с губ сорвался лишь усталый вздох. Я позволила себе пересесть на сидение и вытянуть вдоль него затекшие ноги. Неприятное покалывание поднялось вдоль позвоночника. Мои вещи остались в баке с грязным бельем в коридоре мотеля. Я успела закинуть их туда, прежде чем вылезти в окно на пожарную лестницу.
Если бы эти кретины не перепутали комнаты и не навели шуму, то, возможно, я бы всё еще сидела в душевой.
Мёртвая.
Белый кафель и красная кровь. Красное на белом. Красное на белом. Красное на белом.
Я зажмурилась в попытке отогнать непрошеные воспоминания. Прошел почти год, надо жить дальше. Легче сказать, чем сделать, тем более когда эта самая жизнь висит на волоске.
Красное на белом.
Мои колени стерты в кровь. Пропустила последнюю ступеньку, приземлилась прямо на щебень асфальта. Но тогда у меня не было времени думать о боли, которая настигла меня сейчас. На алебастровой коже кровавые ссадины казались уместными, будто неумелый художник мазнул краской по девственно-чистому холсту.
Красное на белом.
Я выдохнула. Надо найти чем отвлечься и чем прикрыть наготу. Вряд ли хозяин авто обрадуется, обнаружив на заднем сидении голую, потрепанную незнакомку.
Вряд ли обрадуюсь я, если кто-то застанет меня в таком виде.
Пошарив немного рукой в темноте салона, я наткнулась на дорожную сумку. Мало того, что оставил машину открытой, так она еще забита под завязку личными вещами и мусором.
Возможно, здесь просто нет ничего ценного.
Из вороха сбитой в кучу одежды я выудила безразмерную рубашку, на ней и решила остановить поиски, пока не наткнулась на грязное белье. Застегнулась на все пуговицы и перелезла на водительское сидение, где обнаружила сложенную несколько раз карту, разорванный блокнот и разбитые бутылки, от которых тянулся едкий запах спиртного. Теперь всё ясно, владелец просто был в невменяемом состоянии, чтобы подумать о безопасности своего имущества.
- Беатрис, любопытство губит людей, - полушепотом повторила фразу матери и на секунду мне показалось, что в водительском зеркале мелькнули ее глаза. Нет, то были мои. Маленькая деталь во внешности, которую я от нее унаследовала. Два мутных зеленых стеклышка с янтарным ободком вокруг зрачков. Мягкие карамельные кудри достались моим сестрам, в то время как мои волосы отдавали медным оттенком. Мои и Ванессы. Ее волосы почти что пылали огнем.
Во время своего побега я успела обкорнать по плечи когда-то длинные локоны и выкрасить их в насыщенно-черный цвет, и теперь меня мало что объединяло со старым образом. Я даже проколола губу, чтобы слегка изменить аккуратный контур, напоминавший мне Лукрецию, среднюю из сестер.