Отбитые.
В комнате пахло перегаром. Окна закрыты и плотно зашторены, темно как в склепе, хоть глаз выколи. Я ткнулась ладонью в стенку, чтобы прижавшись к ней пройти чуть дальше прихожей, не навернувшись по пути. Мой ориентир - полоска лунного света, выглядывающая из под ткани.
До слуха долетело прерывистое дыхание. Он спал. Спал и видел тревожные сны. Я знаю, слышала, как точно так же задыхалась Ванесса в ночь перед своей свадьбой.
Я распахнула окно настежь. Внутрь тотчас ворвался холодный воздух, который успел меня облюбовать, пока я чистила внутренности пикапа. А я ведь и не заметила, как замерзла.
Надеясь, что моя прихоть его не разбудила, я развернулась в сторону кровати. Скрипнул матрас и моё сердце ухнуло вниз, обратно к парковке.
Мужчина перевернулся. Он с тяжелым вздохом раскинул руки, обнажив передо мной широкую грудь и мощные плечи. Кровать в мотеле была ему явно не по размерам. Крупный, как гризли, и голый, как первый человек. Я тяжело сглотнула и отвела взгляд.
На свету стали проглядывать разбросанные вещи и я, не теряя ни секунды, кинулась обыскивать их на случай, если Дэвид оставил себе еще какие-нибудь подсказки, кроме блокнота. Тем более, мне надо убедиться, что это именно он. Документы подтверждающие личность очень бы помогли в этом деле.
В куртке нашлись зажигалка и сигареты с ключами от машины. В джинсах полупустой бумажник с водительскими правами на имя: «Дэвид Аберкромби» и несколько смятых листков. Я судорожно их развернула, распрямила и подняла к свету.
Бинго!
«Старый блокнот под сидением, новый в бардачке. Бардачок в машине. Машина на парковке» и рядом номер пикапа.
Даже будучи в нетрезвом состоянии он позаботился о себе. Я подавила жгучий стыд за предстоящий поступок и, не дав себе времени на раздумья, раскромсала бумажки и кинула получившееся конфетти в раскрытое окно.
«Прошу, прости меня...» - я хотела жить. И для этого готова была пойти на всё.
Буквально на всё.
Я расстегнула рубашку и та легко спала с моих плеч.
На кровати практически нет места и я пролезаю между мужским телом и стенкой ужиком, не страшась быть раздавленной им во сне. Дэвид Аберкромби являлся действительно габаритным мужчиной. Мускулы, да упругие мышцы, и ни грамма жира.
Такой, если пожелает, свернет мне шею не прикладывая особых усилий. По сути, я лежу с бомбой замедленного действия, не зная точно когда та рванет. Безумцы непредсказуемы, но и я далеко не в своем уме, раз решилась на такое.
Я развернулась к нему спиной и почти мгновенно ощутила, как он по инерции прижался ко мне ближе. К источнику тепла.
«Дэвид Аберкромби, 31 год, родился и жил в Бостоне...» - вместо овец, прыгающих через забор - биография чужой жизни. Вместо уютного дома с большой кроватью - дешевый мотель с жестким матрасом. Вместо объятий возлюбленного - тяжелая рука, прибившая меня к месту.
Остаток утра обещал быть не из легких...
Глава 2. Дэвид.
Сознание возвращалось урывками. Не воспоминания, нет, в этом плане голова напоминала пустой ящик. Сколько не тряси, ничего там не появится, пока сам что-нибудь не закинешь. Я промычал что-то отдаленно напоминающее призыв о помощи. Во рту скопился отвратительный привкус чего-то скисшего, будто умирая от жажды я залил в себя испорченное молоко, не найдя простой воды.
Наверное, напился до отключки, дешевого пойла.
Зудящая пустота поднималась от сердца, запрятанного под клетью ребер, до головы, где тишина била по вискам с такой силой, что хотелось умереть. Стоит ли клясться, что я больше не буду пить? В последний раз, кажется, эта клятва не принесла успеха.
Я ведь клялся?
Бездонная пропасть разделяла меня и то, что осталось от прошлого вечера. Крупицы воспоминаний мельтешили на той стороне темной массой, зазывали, издевательски толкаясь к краю обрыва, мол, смотри, своим бездействием ты теряешь нечто важное. Схватись и держи! Держи расплывчатые очертания, пока не канули в небытие!
И я по инерции сжал в руках нечто, что было мягче червоточин, к которым я тянулся. Подмял под себя, словно боялся, что оно выскользнет, оставит меня ни с чем, и вдохнул полной грудью, ощутив тонкий шлейф холодной мяты.
Люблю мяту.
Нет, подождите, не люблю.
Или...
Я уткнулся носом в самый настоящий бархат, шумно вдохнул, собрав в легких свежесть, которая поставила меня в тупик.
Так люблю или не люблю?