Марко постучал по дверце костяшками пальцев. Не слишком прочная, но если он как следует ударит по ней, она провалится внутрь и наделает кучу шума.
Как ни крути, надо раздобыть ключ.
Марко догнал Самюэля на Конгенс Нюторв и решил, что придется поднять переполох, чтобы его бывший подельник не догадался, кто украл у него ключ. Мальчик приглядел щедро растатуированного здоровяка, шагавшего чуть позади Самюэля в том же направлении, устремившись к туристическим ловушкам Нюхавна и полупустым тавернам; он явно намеревался провести там остаток дня и опустошить туго набитый бумажник, соблазнительно торчавший из заднего кармана джинсов. Естественно, при условии, что ему не посчастливиться наткнуться на кого-нибудь типа Ромео.
Марко беззвучно подкрался к нему сзади, как инфракрасная ракета самонаведения, и несколько раз растопырил и сжал пальцы левой руки, чтобы проконтролировать их чувствительность. Затем с кошачьей легкостью качнулся к жертве, прикрыв своей спиной движения рук ровно в тот момент, когда проходил мимо и вытаскивал кошелек из кармана мужчины. Это было совершенно элементарно.
Марко остановился и неподвижно стоял, пока качок не удалился на несколько шагов. Затем наклонился к земле, сделал вид, что поднял кошелек, догнал мужчину и тронул его за рукав.
– Вот, – сказал он, протягивая ему вещицу. – Вон тот парень стащил у вас кошелек. Я видел, как он собирался бросить его кому-то позади вас, но я перехватил его.
Нахмурившись, силач устремил взгляд на Самюэля, в направлении которого указал Марко. Он даже не успел сказать спасибо, ибо мигом бросился на Самюэля и повалил его.
Что именно кричал его бывший приятель, Марко не расслышал, однако очевидно было, что крики не помогают, ибо возмездие оказалось столь неожиданным и тяжелым, что Самюэлю пришлось обороняться, прикрыв лицо руками.
Прежде Марко приходилось обворовывать людей, валявшихся на спине; часто это были припозднившиеся пьянчуги, так что это было довольно просто. Но сейчас ему необходимо было дождаться, когда боксирующего мастодонта оттащит от Самюэля галдящая орава, набежавшая поглазеть на происходящее. Это дало Самюэлю секундную возможность подняться и, шатаясь, отодвинуться к толпе собравшихся.
Громила орал, что парня надо задержать и отправить за решетку, но народ проявил милосердие. Марко метнулся к Самюэлю, когда тот протискивался сквозь толпу, чтобы уйти, и запустил руку в его карман. Если Самюэль что-то и заметил, инстинкт побыстрее скрыться возобладал над всеми остальными ощущениями и заблокировал их.
Очевидно, прежде всего он желал поскорее убраться отсюда.
Марко не рассчитывал на благодарность или вознаграждение от здоровяка, который все еще стоял посреди толпы, извергая волнами дикий гнев.
Содержимое ячейки в «Черном бриллианте» оказалось богатым вознаграждением само по себе.
В Доме промышленности Марко высыпал содержимое полиэтиленового пакета на бетонный пол. В течение некоторого времени он просто сидел и смотрел на множество предметов. Все они казались почти одушевленными на фоне мертвой обстановки. Все оттенки коричневого и красного на холодном сером бетоне. Гордый одержанной победой, Марко извлек из кошельков содержимое, не трогая кредитные карты и удостоверения личности, – и вдруг оказался наедине с более чем девятью тысячами крон, поделенными на пять различных валют.
В какой-то момент чувство триумфа вызвало краткий смешок облегчения, бодро отскочивший эхом от грубых стен; затем взгляд вновь упал на рассыпанную перед ним огромную кучу кошельков, мобильных телефонов и наручных часов.
Внезапно внутри у него воцарилась тишина. Мрачные бетонные плоскости осуждающе возвышались над его головой. Многочисленные светлые окна «Палас-отеля» на противоположной стороне улицы и бегущая строка на фасаде редакции «Политикен» представлялись язвительными взглядами и разоблачительным светом прожектора. Вот перед ним вывалены все эти личные вещи неких людей – кожаные портмоне и массивные телефоны, которые ему не принадлежали, и неважно, кто украл их первым… В этот момент Марко понял, что он не имеет права присвоить себе деньги, добытые Ромео и Самюэлем воровством, избежав соучастия в их кражах.
Это было неприятное чувство. Почти отвратительное, словно ты вляпался ботинком в собачье дерьмо. Да ведь он никто. Всего лишь заурядный воришка, как и остальные. И, несмотря на то что девять тысяч крон были нешуточной суммой, которую Марко смог бы растянуть надолго, рано или поздно настанет день, когда эти деньги закончатся и ему вновь придется идти воровать.