Улыбнувшись, он бросил на простыню рядом с ней две стодолларовые купюры. Она была одной из лучших, но одного раза вполне достаточно. В пруду водится еще много рыбок, как говорится. Слишком много.
– О, Ричард, две сотни! Какой ты замечательный, – выразила она свое восхищение и прикрыла банкнотами соски. – Приходи снова. Поскорее!
Воздух снаружи был необычайно сухим, жар волнами накатывался с улицы. Даже уличные торговцы то и дело протирали потные шеи сальными платками.
Однако жара была Рене нипочем. Полтора года, проведенные в десяти странах Южной Америки, научили его, как вести себя в климате, в котором большинство северян вынуждены быстро сдаться.
Секрет заключался в способности прислушиваться к собственному организму. Обильное питье, передышки в барах, оборудованных кондиционерами, элегантная, но в то же время достаточно просторная одежда, вертолетные экскурсии, пока остальные сидели в машинах, конные прогулки, пока остальные ходили пешком. Повсюду в Южной Америке можно было извлечь выгоду из перечисленных благ. Парагвай, Боливия, Гайана – здесь не было ни одной страны, в которой статус и деньги не обеспечили бы своего обладателя всем необходимым.
Рене потянулся и посмотрел на солнце. Еще оставалось немного времени на сиесту. Маникюр наскоро, и, возможно, непродолжительный поход по магазинам, если ему вдруг что-то понравится, – обычно это занятие творило настоящие чудеса.
Женщина, проходившая мимо по тротуару, улыбнулась ему и замедлила шаг, чтобы понять, принял ли он ее предложение, однако Рене был пресыщен.
С тех пор как он имплантировал зубы, нарастил волосы, затем перекрасив их в каштановый оттенок, избавился от мешков под глазами, приобрел здоровый цвет лица и вообще стал выглядеть с иголочки, многолетние равнодушные объятия и секс в виде опостылевшей обязанности окончательно ушли для него в прошлое.
Маракай не являлся самым красивым городом в Венесуэле, в котором ему удалось побывать, однако что касается женщин, вероятно, именно здесь за деньги можно было получить больше, чем где бы то ни было.
Рене кивнул сам себе. Постепенно он настолько привыкал к своему новому статусу, что ему требовалось довольно долго сидеть в тишине и спокойствии, чтобы припомнить, откуда он в действительности ведет свое происхождение.
Эриксен прекрасно понимал, что сохранялась теоретическая возможность того, что его объявили в розыск, но относился к этому спокойно. Даже если предположить, что следы его не полностью стерты пожаром в доме Брайе-Шмидта – а он был убежден, что они стерты, – можно было всегда смотать удочки. Он никогда не задерживался слишком долго на одном месте. Следующей остановкой запланирован Уругвай, тамошние женщины славятся своей красотой. После того как он объедет все южноамериканские страны, инфраструктура которых представлялась ему наименее опасной, настанет черед Азии.
Рене рассчитывал приближаться к старости ни в чем себе не отказывая, а кроме того, предполагал, что пройдет вечность, прежде чем наступит эта самая старость. Вопрос заключался лишь в том, чтобы хорошо следить за собой.
Ведь он мог себе это позволить. Акции из Кюрасао представляли собой гораздо большую ценность, чем он когда-либо мог предположить, так что, какой бы разгульный образ жизни он ни вел, средств оставалось в избытке на всю его оставшуюся жизнь и даже больше.
Эриксен завернул за угол и оказался на одной из главных улиц, немедленно ощутив аромат роскоши и зажиточной среды в комфортной уверенности, что и он является частью этого богатого мира.
Отделанный мрамором магазин с бронированными витринами заставил его остановиться.
Он проходил здесь далеко не впервые, однако теперь твердо решил, что этот раз будет последним. Ибо часы «Элефан Отоматик» от Фабьена Кашо представляли собой именно то, что он искал. Это подкупающее сочетание простоты и дерзости в совокупности с очень стильным ремешком привлекало его не меньше, чем табличка на витрине, которая сдержанно, но толково доносила до всех любопытных душ, что во всем мире представлено только одиннадцать экземпляров данной модели. Всего лишь за 43 700 долларов можно примкнуть к эксклюзивному сообществу.
Улыбнувшись, Рене бросил снисходительный взгляд на отражавшихся в стекле людей, которые проходили мимо, не имея такой возможности, как он. Затем повернулся лицом к прохожим и кивнул мужчине, стоявшему на остановке на противоположной стороне улицы в теплом не по погоде пальто в ожидании автобуса.
Когда-то он и сам был таким.