Карл взял кольцо с собой, полный заоблачных ожиданий, и пальцы сами собой сжали шелковый мешочек в кармане, когда она посмотрела прямо ему в глаза.
– Карл, я хотела бы поговорить с тобой сегодня, потому что мы вместе уже достаточно долго, и пора нам задать самим себе вопрос – кем мы являемся друг для друга.
Карл улыбнулся про себя. Как все отлично складывается… Лучшей прелюдии к его плану и не пожелаешь.
Он обхватил шелковый мешочек, чтобы выложить его на стол ровно в тот момент, когда она произнесет фразу о том, что пора обозначить жесткие рамки в их отношениях. Совместная жизнь, поход в мэрию, или что там ей еще взбредет в голову сказать – он был готов на все. Конечно, домочадцы наверняка заартачатся, но ведь все можно спокойно уладить. До тех пор, пока Харди обеспечивает домашнее хозяйство фиксированным доходом, окупающим помощь Мортена, да и Мика помогает, дом под номером 73 на Магнолиеванген не будет менять собственника.
– Чего мы хотим друг от друга, Карл? Ты размышлял над этим? – вопрошала она.
Он улыбнулся.
– Размышлял. Я…
В эту секунду у нее во взгляде промелькнула такая мягкость, что Мёрк растрогался и замолчал. Он испытал непреодолимое желание нежно взять ее лицо в свои ладони. Ощутить эту персиковую кожу. Поцеловать ее мягкие губы. Но тут Карл заметил, насколько резко и решительно она выдохнула. Этот рефлекс обычно свидетельствовал о готовности окончательного решения, полученного путем длительных раздумий. Мона сделала этот выдох. Ну ладно. Великие моменты следует приближать со всей тонкостью.
– Карл, ты мне очень нравишься, – сказала она. – Ты замечательный мужчина, но куда нас все это приведет? Я столько думала об этом… Что изменится, если мы вдруг станем еще ближе? Если мы будем вместе жить и бок о бок просыпаться каждое утро?
Она взяла его за руку и сжала сильнее, чем он ожидал. Ей явно непросто было сделать этот шаг; возможно, она предпочла бы передать инициативу ему. Но Карл лишь улыбался. Пусть она сама ответит на свой вопрос, и тогда он вытащит заветный мешочек.
Ответ последовал незамедлительно, без какого бы то ни было рвения и пыла.
– Боюсь, что, скорее всего, особо ничего не изменится. Мне кажется, мы исчерпаем все общие темы. И прекрасный секс, который случается у нас время от времени, очень быстро станет более редким, разве нет? Карл, в последнее время ты как-то отстранился от наших отношений, да и от самого себя, и, возможно, не так уж неплохо, что все это происходит именно сейчас. Ты забываешь о наших договоренностях, твои мысли часто находятся в каком-то другом месте, когда мы проводим время в обществе моей дочки и моего внука. Ты больше не видишь во мне то, что видел прежде, и не смотришь в глаза ситуации, в которой оказался сам. Вопреки нашему договору, ты бросил терапию. Мне не хватает развития, Карл, причем уже давно. Да-да, уже слишком давно, если хочешь знать. А потому я считаю, что нам пора прервать наши отношения.
Карл похолодел. Он очень хотел сказать что-то знаменательное и решающее, но оказался в тупике. Неужели она действительно к нему относилась таким образом? Покачав головой, он ощутил некую неясность. Мысли крутились по кругу. Слова застревали у него в горле, чего не скажешь о Моне. Она была настроена ясно и решительно. Именно за это он любил ее в иных ситуациях.
– Не понимаю, почему прошло столько времени, прежде чем мы предприняли этот разговор о будущем, ведь, в конце концов, это моя профессия, да? – продолжала она. – Но в конце концов, мы обязаны были прийти к нему, так как ни один из нас не становится моложе с течением времени, верно, Карл?
Жестом Мёрк показал ей, чтобы она на секунду остановилась. И в последующие минуты напряженно пытался объяснить, что ведь до настоящего момента все вроде шло хорошо, но что и он, естественно, размышлял на эту тему. Он мобилизовал самозащиту и обаяние, соединив их в единое целое, взвешивая каждое слово и каждую интонацию. Слишком долгие паузы могли расцениваться как равнодушие, слишком короткие – свидетельствовать о нервозном состоянии говорящего.
Боже милостивый, как он был осторожен с паузами!
В конце концов Мона, кажется, смягчилась и уступила. Призналась, что вся проблема связана с каким-то кризисом средних лет. Что ей просто было необходимо услышать все из его уст. Так что Карл даже позволил себе слегка улыбнуться в такой напряженный момент и завершил свой монолог откровением, которое непременно предполагается в любых равноправных отношениях взрослых партнеров.