– Карл, смотри-ка, а у него неплохое чувство юмора, а? – веселился он.
Бурильщик кивнул. Его рожа была прилично разбита, но это, по-видимому, не помешало ему прийти в чувство.
– Только больше так не делай, – попросил парень.
– А ты тогда больше не обзывай меня ютландцем, – отреагировал Ассад.
Сдохнуть можно, как яростно заржали эти два придурка.
Карл совершенно опешил, но это было неважно, ибо в его восприятие Ассада уже и так был вбит клин. С одной стороны, он чувствовал себя странным образом ободренным решительным поведением напарника, так как это указывало на то, что коллега приходит в себя, но с другой стороны, то же самое поведение порождало вопрос – что было такого в сущности Ассада, или, точнее, в его прошлом, что наделило его навыком применять насилие настолько подконтрольно? Конечно, с таким не столкнешься каждый день.
– Лишь один вопрос, прежде чем мы вышвырнем тебя вон, – решительно начал Ассад.
Что он имел в виду? Этот человек не может просто так отделаться от них. Они ведь только начали.
– Твоя жена была недотепой, так, кажется, это называется?
Резким движением их собеседник откинул голову назад, как будто мозолистый кулак Ассада готовился нанести очередной удар.
– А откуда вы знаете? – В его голосе слышалось изумление.
– Так была?
На напряженном лице появилась смешливая ямочка.
– Она была прямо-таки адски неуклюжа, так что моя мама даже отказалась бывать у нас. Никогда в жизни никто не видел на полу такого количества разбитых вдребезги фарфоровых фигурок, как когда Минна впервые очутилась в ее гостиной. – Он кивнул. – Ну да, она была слегка обескуражена.
Ассад вопросительно посмотрел на Карла.
– «Обескураженный» значит «смущенный», «сконфуженный» или «растерянный», – объяснил Карл.
Судя по всему, это не облегчило понимания.
– То есть ты имеешь в виду, что она не слишком ладила с аппаратурой, электроникой и прочим? – продолжал Ассад.
Диафрагма Ральфа Вирклунда завибрировала.
– Если она пользовалась тостером, то подгорал тостер, а не хлеб. Но…
Он осекся.
Все трое переглянулись.
– Ассад, я хотел бы тебе сказать, что не одобряю, когда ты избиваешь людей в моем кабинете, – высказался Карл, когда бурильщик удалился. – Я требую объяснений. Ведь ты прекрасно понимаешь, что еще раз выкинешь подобный номер – вылетишь отсюда, понятно?
– Заткнись, Карл. Ты ведь видел, как это разрядило обстановку. Ты же знаешь: если верблюд пердит, этому может быть две причины, да?
Боже всемогущий, опять верблюды…
– Да-да, либо он обожрался травой, либо просто желает произвести немного прекрасной музыки под солнцем пустыни.
– Ассад, мать твою, каким боком это служит оправданием избиения человека?
– Мне просто казалось, надо было сказать, что на буровой установке жуткая скукотища.
– Точняк, да. То есть ты хотел продемонстрировать, что драка – всего лишь развлечение для этого чувака?
– Ну да, Карл, он ведь пускает в ход кулаки исключительно для развлечения. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что оскорбляет нас, а я показал ему, как в этом случае поступают и что затем можно стать прекрасными приятелями. Мы оказались равны, после того как я ему врезал, и он все понял.
– То есть, подобно верблюду, он перестает сдерживаться, чтобы добавить себе чуток музычки в жизни, и именно поэтому легко вступает в драку? А почему то же самое нельзя применить и к собственной супруге?
– Потому что совсем не так весело бить жену, как своих друзей-приятелей. Поэтому.
– Несомненно, это весьма хлипкий аргумент его непричастности к убийству.
– Я и не говорю, что он непричастен. Только, Карл, тот, кто толкает верблюда в задницу, должен быть готов словить копытом по яйцам. Такие дела.
О господи…
– Так что, на этот раз верблюд, похоже, оказался самкой? Твоя мысль состоит в том, что совсем не весело кого-то мутузить, если и пострадавшему от этого не становится весело?
Ассад улыбнулся.
– Ну вот ты и понял. Прекрасно, Карл.
Когда Мёрк был молодым полицейским, отчеты писались на печатной машинке за двадцать минут двумя пальцами. В современной Дании при помощи десяти пальцев и текстового редактора пятнадцатого поколения ему требовалось как минимум два с половиной часа, и то если повезет. Теперь отчеты представляли собой не выводы, а скорее выводы из выводов из выводов.
При нормальных обстоятельствах Карл терпеть не мог всю эту бюрократию, но сегодня ему идеально подошла изоляция перед монитором, хотя и сложно было сосредоточиться.