Якобсен на мгновение одарил Карла легкой улыбкой, взял у него пакет, поставив его рядом на стол, и необычайно горячо обнял Мёрка.
Со стороны Маркуса это был, несомненно, единственный эмоциональный порыв за день.
На этом окончились двадцать лет службы в управлении, без лишней суеты вокруг. И так происходило всегда. Когда человек покидал систему, это случалось как-то чересчур беспрепятственно.
По крайней мере, Карл надеялся, что его собственный уход не будет сопровождаться фанфарами, и его это вполне устроило бы.
С тяжелой душой он снабдил Розу и Ассада парой указаний и сел за рабочий стол с намерением во что бы то ни стало завершить дело Анвайлера отчетом.
В конечном итоге выходило, что пожар следует классифицировать как несчастный случай и что в худшем случае Сверре Анвайлеру грозил небольшой штраф за то, что он не убрал с лодки легковоспламеняющиеся жидкости до перехода жилища в руки нового владельца.
Тоскливое и не слишком любопытное и престижное дело для Бьёрна в качестве материала для прессы, зато прекрасное завершение карьеры Маркуса Якобсена. Финальная точка в последнем деле, все как должно быть. За его долгую карьеру было полно не столь конструктивных расследований, о которых он будет вспоминать без радости и с мыслью о которых он, как и другие следователи отдела убийств, будет доживать жизнь.
Каждое нераскрытое дело об убийстве грызет до последних дней.
Поэтому Карл распечатал отчет и на титульном листе написал «Раскрыто».
Глядя на это слово, он невольно вновь подумал о Моне. Интересно, скоро это пройдет?
Карл с Ассадом остановились перед множеством дел, висевших на доске для объявлений в коридоре. Несмотря на то что за последние несколько месяцев многие дела были сняты, к сожалению, новых прибыло гораздо больше. В последнее время процент раскрываемости в отделе А под начальством Маркуса Якобсена поднялся до девяноста, однако в целом по стране дела обстояли не столь прекрасно, и ввиду этой стены данный факт становился особенно очевидным. Помимо того, последнее десятилетие не лучшим образом отразилось на многих гражданах и принесло много несчастья. Так уж случилось. Необъяснимые, но вполне реальные самоубийства и случаи пропажи без вести снабжали пресловутую доску дополнительными разноцветными ниточками.
Здесь громоздилась целая сеть из синих хлопчатобумажных нитей между делами, имеющими минимум связей, и почти столь же обширное переплетение бело-красных нитей между делами, взаимосвязь которых казалась очевидной.
Цветная паутина несчастий и трагедий, да плюс еще те, что стояли особняком.
– Тут есть чем заняться, Ассад, – заметил Мёрк.
– Да, именно так. Одна душа, две мысли, Карл.
– Ассад, все наоборот – одна мысль, две души, угу? Но да, мы подумали об одном и том же: неужели мы хотим взяться за очередное сомнительное дело? За объявление многолетней давности об исчезновении человека?
– И все-таки, Карл, мне кажется, Роза это заслужила. Она только что распутала дело.
– Да, но это дело никогда не висело вот тут на стене, не забывай.
– Карл, но все же давай его повесим. – Он устало, но в то же время озорно улыбнулся, как старый добрый Ассад. Оставалось добавить чуток резкой мятной вони и липкой жижи, настойчиво проникающих в мозг музыкальных завываний ближневосточного толка, частых взглядов в глаза, ежедневных щедрых порций языковой путаницы, и все вернется на круги своя.
– А, значит, ты так считаешь. – Карл глубоко вздохнул. Сегодня настойчивость его была не на высоте, ибо в конце любой мыслительной цепочки неизбежно возникала Мона. – Ну, тогда сам и преподнеси ей эту новость, ладно?
Зная, насколько ошеломительной может быть реакция Розы на подобные жесты, Мёрк проявлял крайнюю осторожность. В данный момент он жаждал тесного контакта совсем не с ней.
Карл повалился в офисное кресло и попытался собраться с мыслями. Пара глубоких затяжек первой за день сигаретой…
Эта Мона продолжала крутиться у него в мозгах. Проклятье!
В одно мгновение сигарета превратилась в кучку пепла, в то время как с каждой затяжкой Карла все неотступнее охватывало беспокойство. И вот, откуда ни возьмись, перед ним нарисовалась Роза, кашляющая и разгоняющая дым тем самым объявлением о пропаже.
– Большое спасибо, Карл, – только и сказала она, указав на небольшой листок в своей руке. Никакого тебе «ЙЕС!», ни волны возбуждения, способной порвать его в клочья. Всего лишь «спасибо», что из уст Розы звучало огромным достижением.