Ровно в тот момент, когда Марко задал себе вопрос, что они тут делают, полицейский повернулся лицом прямо к нему. Это был всего лишь миг, но никогда в жизни Марко не ощущал себя настолько на виду, как в этот ультракороткий временной интервал.
«Эти глаза уже раскусили меня», – подумал он и бросился бежать.
Лишь достигнув Хусум Торв, Марко почувствовал, что в его легких свистит, а во рту пересохло, остановился и задумался, что же произошло.
В доме Старка копы – значит, дело еще не закрыто, а это неизбежно влечет за собой следующий шаг с его стороны.
Ему необходимо вернуться и проникнуть в дом.
Дом, маленькое бунгало желтого цвета, выстроенное в тридцатые годы, стоял на склоне холма, с которого открывался пленительный вид на болото Уттерслев и абсолютно подавляющий, монументальный и уродливый жилой комплекс Хойе Гладсаксе на заднем фоне. В этом месте Копенгагена история предъявляла мрачное доказательство того, что появление человечества явилось худшим из того, что могло случиться с зеленой планетой.
Карл покачал головой. Такое обилие бетона и мрачных мыслей посреди столь прекрасной природы – подобное сочетание надо было еще поискать. Позорный столб датской архитектуры. Какая вопиющая недальновидность…
– Красивая мачта, да? – С этими словами Ассад указал в направлении видневшейся сквозь деревья вышки ростом с вавилонскую башню, возносившуюся к небу из переплетения тросов.
Карл даже бровью бы не повел, если б эта телевышка сейчас рухнула.
– Вы утверждаете, что здесь был осуществлен взлом. Когда? – спросил он.
Роза достала ключ и открыла входную дверь.
– Вскоре после исчезновения Вильяма Старка. Его возлюбленная с дочкой еще не съехали отсюда, так что у нас имеются довольно точные сведения о том, что украли.
– Как обычно?
– Не совсем. Но дом прямо-таки перевернули вверх дном. Вспоротые матрасы, картины, сорванные со стен… На вандализм не похоже. Скорее как будто искали что-то вполне определенное.
Мёрк кивнул. То есть ни пропажа владельца, ни взлом банальными не были. Теперь он понял заинтересованность Розы.
В доме пахло затхлостью. Это был запах плесени, сопутствующий застою и отсутствию интереса. Значит, вот где жил Старк и где, скорее всего, ему больше не суждено больше жить…
Карл стоял посреди аккуратно прибранной гостиной и смотрел сквозь большие окна на сад и прелести Брёнсхой. Свежескошенная трава, кусты красной и черной смородины тщательно подрезаны до следующего урожая.
– Кто ухаживает за садом и домом? – поинтересовался он.
– Я думаю, его подруга по-прежнему наведывается сюда. Ассад, что там в отчете на эту тему?
Тот кивнул.
Карл огляделся. Все убранство свидетельствовало о том, что Старк довольствовался гораздо меньшим, чем пристало человеку его статуса. Он едва ли интересовался бренными вещами – на это указывали дешевый профиль потолочных досок и отделка стен, да и расширение гостиной было выполнено с применением весьма посредственных материалов. Однако, несмотря на это и на спертый воздух, здесь было вполне уютно. Данное жилье явно не ассоциировалось с суицидальными мыслями или желанием тайком исчезнуть.
Несколько фотокарточек на сосновой полке демонстрировали радость от совместного пребывания домочадцев. Возлюбленная, ее дочка и Старк сидят бок о бок. Судя по их улыбкам, можно догадаться, что Старк только что установил таймер на фотоаппарате и едва успел присоединиться к дамам. Из разряда снимков, не претендующих на победу в конкурсе.
Малена Кристофферсен была на вид вполне опрятной, полноватой, улыбчивой и полнокровной женщиной, в противоположность собственной дочери, казавшейся чрезмерно хрупкой и истерзанной – этакий птенец-заморыш, которого птица-мать инстинктивно выталкивает из гнезда.
Старк на всех снимках выглядел довольным. Тепло обнимал своих дам за плечи, склонившись к ним и выглядывая между их лицами. Человек, который не позволял себе бо́льшую вольность, чем лиловый галстук к костюму, или – в лучшие моменты – зеленая клетчатая рубашка с коротким рукавом. Уже по одним только внешним признакам можно было понять, почему отличные результаты экзаменов не способствовали его более успешному росту. Не оставалось никаких сомнений, что Вильям был чересчур скромным и сдержанным и явно во многом слишком простодушным. Он прямо-таки излучал эту информацию о себе, чем и заинтересовал Карла. Если в жизни такого правильного парня, каким являлся Старк, происходят некие отклонения, как правило, это накладывает свои отпечатки.
– Ассад, расскажи подробнее о взломе, – попросил он.