Мгновение Марко колебался; в мозгу его роились мысли, связанные с поиском верного решения.
Нет, это не пройдет… Они догонят его и ударят чем-нибудь тяжелым по затылку. Пико не боялся применить насильственные методы, а если Марко потеряет сознание, либо он вообще больше не проснется, либо проснется без ноги.
«Что им тут понадобилось?» – задавал он сам себе вопрос. И картина распоротых подушек на диване и рваных матрасов вдруг предстала в новом свете. Они побывали здесь раньше. Они сотворили этот бардак, и вот они снова тут. Но зачем? Что они искали?
Ромео и Пико не могли заранее знать, что он сейчас находится здесь, потому что явно удивились, обнаружив разбитое стекло. И в этом заключалось его преимущество. Они только знали, что он приходил сюда когда-то. То есть они были здесь по какой-то другой причине.
По какой?
«Давай, Марко, думай», – понукал он сам себя.
Мальчик огляделся. В подвале спрятаться было негде, это он понимал, да и здесь, наверху, не было ни антресолей, ни встроенных шкафов. Только несколько стеллажей с драпировкой в спальне.
Раз они уже приходили сюда – а Марко был в этом убежден, – значит, теперь они пришли за тем, что не успели взять или сделать тогда, или за чем-то, что им понадобилось в ситуации, связанной с обнаружением Марко в городе.
Из подвала донесся хруст. Мальчик замер и прислушался. Один из них проник в дом. Сложно было понять, что происходило внизу, так как звуки оттуда заглушали крики Ромео из сада, чтобы человек, стоявший перед домом, не спускал глаз с входной двери.
Таким образом возможность побега через главную дверь также оказалась исключена.
«Берегись, как бы Ромео не заметил тебя в окне», – предостерегал Марко сам себя, проползая под подоконником в гостиной. Здесь не было никаких мест, чтобы укрыться от их глаз, как и в столовой. Оставались только маленькие комнатки. Марко выбрался в коридор и по очереди заглянул в крошечные помещения. Полная безнадега. Кушетки и полки со всевозможными безделушками. Ничего такого, где можно было бы скрыться.
И вдруг его взгляд упал на сейф, стоявший в кабинете с приоткрытой дверцей.
Вот единственный шанс, ибо если люди Золя и знали что-то наверняка, так это то, что в этом сейфе ловить им нечего, так как его-то они уж точно проверили в свой предыдущий визит.
«Они будут шарить по другим местам», – пытался он убедить себя, опускаясь на колени, забираясь внутрь и притягивая за собой дверцу.
Закрыв глаза, Марко задумался над ситуацией и тремя возможными ее исходами. Либо они найдут его, вытащат наружу и изобьют до потери пульса, либо же не найдут, о чем он горячо молился про себя. Но был, наконец, третий, самый жуткий вариант: они найдут его и захлопнут дверцу.
Тут он ощутил, как его дыхание становится глубже и порывистее. Если они закроют дверцу, он задохнется, и обнаружат его лишь тогда, когда в дом вернутся жильцы…
Марко сжал губы. Да, и когда настанет этот момент, его обнаружат по запаху. По запаху, исходящему от него.
Они найдут мертвого мальчика, которого никто не узнает, задохнувшегося и разложившегося. Мальчика без каких бы то ни было примет и без удостоверения личности.
И сердце Марко, пристроившегося в скрюченной позе эмбриона, забилось так сильно, что легкие еле поспевали справляться со своей функцией. На коже выступил пот, даже пальцы стали влажными; становилось все сложнее и сложнее удерживать дверцу за узенький край.
Голос Ромео теперь доносился от двери, ведущей из гостиной в сад; парень у входа по-прежнему стоял на посту. Не хватало только Пико, но он скоро удостоверится, что в крошечном подвале никто не прячется.
Когда Пико поднимался по лестнице из подвала, заскрипели половицы, и Марко представил дом в виде живого организма, в котором комнаты были связаны воедино пучками нервных волокон. Стоит чьей-нибудь ноге ступить на пол в любом месте этого жилища, и электрические импульсы мигом полетят во все углы, в том числе и к сейфу, где Марко изо всех сил пытался сидеть молча, хотя все его нутро взывало к небесам о помощи. Сердечный насос, резко ускорившаяся мозговая активность, теплая одежда, скованность конечностей, страх, замкнутое пространство – все это вместе способствовало росту температуры тела, и поры на коже Марко раскрывались все шире. И пока Пико невесомо перемещался по дому, отчего, казалось, сотрясались полы, из Марко сочилась влага. Особенно активно струилась она по запястью и указательному пальцу, крепко вцепившемуся в дверцу. Этой блестящей от пота точкой он регистрировал, насколько приближался Пико к его обнаружению.