– Вы так многозначительно сказали «случайного». Считаете, с Вашим облучением было что-то не так?
– С моим – нет. Мою мать облучило во время аварии на транспорте. Это было сразу после того, как на Марсе нашли протеанские руины. Тогда ещё не было биотиков-людей. Странности позже начались, с 2163 года. Когда у «Конатикса» закончились подопытные первой волны, жертвы единичных несчастных случаев. Приходишь такой из школы, а у дверей бригада каких-то типов в галстуках. Раз – и ты уже на «Нулевом Скачке».
– «Нулевой Скачок» – это то же, что станция «Гагарин», так? И как там?
– Да, это она. За орбитой Плутона. Пока не открыли эффект массы, там изучали секреты сверхсветовых полётов. Но безуспешно. Без нулевого элемента… Сами знаете. В мои времена там уже размещалась мозголомка.
– Там, наверное, много ребят было? Вы же были не один такой?
– Да, верно. Только это и позволяло нам как-то держаться. Мы с друзьями перед отбоем, когда оставалось немного времени на личные дела, собирались в кружок. Общались, чем-то пытались вместе заниматься. Вообще так, делать особо было нечего. К экстранету станция не была подключена, «Конатикс» запретила, чтобы не было утечек. Так что разве что поболтать, – Кайден пожал плечами.
– То есть, хотя бы время познакомиться друг с другом, в общем, было?
– Да, после ужина собирались у кого-нибудь – трепались, в карты играли или в квазар там… По локалке в игры рубились… Была там девчонка одна, Райна… – взгляд Кайдена потеплел. – Бойкая такая. Заводная. Знаете, на сержанта Уильямс похожа. И внешне, и, главное, характером. Вокруг неё всегда компания собиралась. Она была из какой-то жутко богатой семьи, то ли из Турции, то ли из Аравии… Но не зазнавалась, очень была девчушка славная. И умная, и красивая… Но носа не драла.
– Она Вам нравилась?
– Да… Может быть, и я ей тоже… Не знаю. У нас… в общем, не сложилось. Знаете, всё время или на тренировках, или у всех на виду…
По лицу Кайдена было видно, что он чего-то не договаривает, но Джон решил его не допрашивать. Дело сугубо личное, захочет – сам расскажет.
– Итак, считаете, что в дальнейшем «Конатикс» облучала людей намеренно? Вам известны достоверные случаи?
– Никому не известны. Но это не значит, что их не было. Такие вещи трудно отследить и ещё труднее доказать. Особенно когда ты ещё подросток. К тому же, тогда всё было не так строго. На что способна биотика, никто не знал, так что никто «Конатикс» не контролировал. Что бы они ни делали, всё, считалось, к лучшему. Всё во благо человечества, людям нужны свои биотики, ну и так далее. Я не говорю, конечно, что они нарочно взрывали двигатели над населёнными пунктами… Но как-то с их появлением подозрительно внезапно такие случаи участились.
Беседу прервало предупреждение Джокера по интеркому:
– Космопорт «Надежда Чжу» даёт добро. Заходим на посадку.
Надежда Чжу
Тёмное время грядёт для человечества. Наша раса будет подвергнута тяжёлым, страшным испытаниям. Но кто бы и зачем нас ни испытывал, человеческая раса должна успешно противостоять сложностям, как и всегда было. Мы добьёмся успеха, ибо любое другое решение было бы бесчеловечным. Я буду изучать тьму космоса и освещать её, ибо есть технологии и инструменты, которыми не только можно, но и нужно владеть, дабы выжить. Дело не только в выживании, ведь таким образом можно просто сделать человечество лучше. В конце концов, люди займут своё законное место в галактике.
Заложив вираж, «Нормандия» взяла курс на приёмный док. Из‑под плотного низко висящего слоя облаков тут и там торчали длинные узкие башни древних протеанских зданий.
– Ого! – удивлённо выдохнула Эшли, когда Джокер одним движением молниеносно поставил фрегат набок, чтобы пролететь в особенно узкую щель между двумя шпилями.
Шепард усмехнулся с гордостью за своего пилота.
Радары нащупали достаточное количество свободного места внизу. Корабль камнем ухнул вниз, прошил облака и понёсся на бреющем полёте над заброшенными мостами, подвесными шоссе, развалинами грандиозных построек, лавируя на бешеной скорости между разбросанными по мегаполису пронзающими небо узкими бетонными иглами.