– В итоге, оружие Вы получили, – заметил Шепард. – А лекарство?
– Приоритетной задачей был сам «Торос-Б». Мы уже почти получили и лекарство, но тут Мира отключилась. Теперь мы здесь, а все записи, материалы и оборудование заперты в лаборатории и находятся под жёстким карантином. Вентралис – шеф охраны, Вы наверняка с ним уже успели познакомиться – так вот, Вентралис боится, что заболеет ещё кто‑нибудь.
– А это возможно?
– Нет, – решительно покачал головой доктор. – У культуры очень короткое время жизни, затем, в отсутствие свежих клеток, она быстро распадается на протеиновые цепочки. Но разве Вентралису это объяснишь?
– Вот мы и попробуем.
– Хорошо бы. Понимаете, официально я не имею права обратиться к вам за помощью, но если у вас получится… Нужная лаборатория на третьем этаже, лифт открывается в такой же общий зал, как на нашем этаже, а дальше вы увидите – какая лаборатория охраняется, та и есть наша.
В общей комнате третьего этажа было пустынно по сравнению с увиденной раньше. Двое учёных в лабораторных халатах – турианец и человек – стояли у приборной панели, наблюдали за показаниями каких‑то приборов, но в основном занимались тем, что болтали друг с другом. Чуть поодаль волус уставился в стену, что‑то тихонько бормоча и покачивая головой – или что там у них под шлемом скафандра. Турианец в форме службы охраны ЭРКС стоял с автоматом наперевес возле двери в дальнем углу помещения.
– Нам туда? – спросила Тали, кивнув головой в сторону охраняемой двери.
– Не сразу, – прищурился Джон. – Помните, Вентралис говорил, что доктор Олар был единственным, пережившим появление этих жуков? Со слов капитана, Хан Олар – единственный волус здесь, так что наверняка он перед нами. Попробуем что‑то разузнать.
Когда Шепард приблизился к волусу, тот медленно повернул голову и, поблёскивая линзами шлема, уставился на спектра. Вздохнув – дыхательные клапана, как обычно, громко шипели – доктор первым начал разговор:
– Вы пришли, чтобы что‑нибудь узнать о них? Об этих тварях?
Джон кивнул. Хан Олар продолжил:
– Тогда Вы обратились по адресу. Я – единственный, кто выжил в той лаборатории.
– И Вы можете нам что‑то рассказать о…
– О рахни? Да, конечно.
– Так это действительно рахни? – хотя Лиара первой высказала эту гипотезу, она, тем не менее, была потрясена. – Как они сюда попали? Кроганы уничтожили их тысячу с лишним лет назад!
Доктор Олар несколько раз кивнул головой, затем ответил:
– Исследователи «Двойной Спирали» нашли яйцо на древнем космическом корабле, заброшенном ещё со времён Рахнийских войн. Привезли его сюда…
Голос доктора звучал монотонно, без тени эмоций, но не так, как разговаривают элкоры, а, скорее, так, как говорит человек, переживший сильный стресс. Такой сильный, что организм не справляется с ужасом и отчаянием и отключает эмоции полностью.
Один из стоявших за пультом учёных, человек, обернулся и раздражённо крикнул:
– Заткнитесь уже! Хотите, чтобы нас всех поубивали?
– Я не властен над тем, кому жить, кому умереть, – по‑прежнему безучастно возразил волус. – А Вы?
– Хотите сходить с ума – сходите молча! – теперь окрысился и турианец.
– Я здоров, – покачал головой Хан Олар, отвернулся от учёных и вновь обратился к Шепарду. – Лучше бы я сошёл с ума. Это намного легче.
– Итак, что Вы можете рассказать о рахни?
– Самое главное я уже сказал. Мы возродили рахни. Это была плохая идея.
– Как Вам удалось выбраться?
Волус снова шумно вздохнул и ответил:
– Как мне удалось выбраться? Я убил её. Вот как.
– Убили? Кого?
– Доктора Зонмуа. Мы только сели обедать, как включилась тревога. Я понял, что сейчас произойдёт, и побежал к монорельсу. Вскочил в вагон и… и захлопнул двери. Она успела добежать и постучала в окно. Только один раз. В следующую секунду её разорвали на куски. Вы видели, как голова разлетается, будто гнилая дыня?
– Я солдат.
– А я нет. Но теперь и я это видел. Я закрыл дверь – я убил её.
– Тогда сделайте так, чтобы это не было напрасным. Расскажите мне всё.
– Думаете, мне нужно отпущение грехов? – линзы скафандра волуса сверкнули. – Его не бывает.
– Мы знаем, что корпорация прислала матриарха азари. Скажите, она могла выжить в вашей лаборатории? – взволнованно спросила Лиара.
– Вполне возможно, – кивнул доктор Олар. – Образцы были очень чувствительны к воздействию биотики.
– Откуда лезут рахни? Из Вашей лаборатории? – задал вопрос Шепард
– Да… Наверное.
– Наверное?
– Рахни, вылупившаяся из яйца, которое нам передали, была королевой. Она успела отложить добрую сотню яиц, прежде чем её отвезли в другую лабораторию, повышенного уровня секретности. Туда имеют доступ только представители совета директоров «Двойной Спирали», учёные с мировым именем. Мы работали только с теми яйцами, которые у нас остались. Когда оттуда вылупился молодняк…
– Разве это возможно без самцов?
– Самки рахни могут откладывать уже оплодотворённые яйца, с полным диплоидным набором генов. Там… в общем, всё сложно.
– Итак, как попасть в риск‑лабораторию?
– Я сдал свой пропуск доктору Коэну, можете у него взять. Знаете, как его найти?
– Да, мы здесь как раз по его поручению.
– А… За противоядием? Слышал, слышал, – волус махнул рукой в сторону стоящего на страже у дальней двери турианца. – Вон туда. ЭРКС охраняет дверь, да и весь народ на всякий случай эвакуировал… Я отказался. Ну и вон те двое коллег контролируют состав атмосферы. Но я верю Зэеву. Если он сказал, что опасности нет, значит, нет. Можете смело туда идти. До свидания.
Волус отвернулся и уставился куда‑то в пространство. Джон повернулся на каблуках и, сделав знак Лиаре и Тали следовать за ним, направился к лаборатории Коэна.
– Хорошо, – устало сказал капитан Вентралис. – Пусть рискуют своей шкурой, если хотят. Впусти их. Но не выпускай без полного сканирования. Если хоть что‑то будет не так – пусть остаются внутри. Мы не можем допустить заражения. Отбой.
Охранник-турианец опустил руку с инструментроном, нажал кнопку и кивком головы пригласил Шепарда проследовать в открывшуюся дверь. Пройдя карантинный шлюз, Джон с товарищами оказался в лаборатории. Следуя инструкциям, полученным от доктора Коэна, капитан ввёл данные в систему управления, установил необходимые пробирки с реактивами и запустил синтез. Оставалось только ждать.
Спустя двадцать минут противоядие было готово. Шепард вынул контейнер с продуктом и надёжно закрепил его в одной из ячеек разгрузки своего бронекостюма. Отряд направился к двери, но она раскрылась сама.
– Здесь Вы и останетесь, Шепард, – жёстко сказала Алестия Айэллис, подняв окутанную голубоватым свечением руку. За её спиной светились прожектора двух гетов.
– Бош’тет, – выругалась Тали, выхватывая из‑за пояса дробовик. Алестия небрежно махнула кистью руки, будто стряхивая насекомое, с кончиков пальцев сорвался светящийся шар и ударил кварианку в грудь. Девушка отлетела к стене, опрокинув по пути стол с оборудованием, ударилась затылком шлема об угол навесного шкафа, сползла на пол и затихла. Указав другой рукой на Лиару, Алестия посмотрела Джону в глаза, выразительно вскинув брови. Шепард разжал пальцы, уже сомкнувшиеся на рукояти пистолета.
– Охранник Вас впустил? – спросил Джон, пытаясь протянуть время, пока прокручивал в голове возможные варианты действий.
– Разумеется, нет, – усмехнулась доктор Айэллис. – Пришлось от него избавиться.
– И чего Вы хотите?
– Я? Ничего. Мне дали приказ – уничтожить вашу группу при первой возможности. Вот она и представилась. Открыть огонь!
Прежде, чем геты исполнили приказание, Лиара, пользуясь тем, что Алестия смотрит только на капитана, сделала неуловимое движение, и тяжёлый стенд с электронным микроскопом сорвался с места, поднялся в воздух и всей массой ударил ближайшего гета, свалив его на бок и подмяв под себя. Кинетический барьер бронекостюма Шепарда выдержал первую очередь, пущенную вторым гетом, и Джон сразил его ответным выстрелом. Оставшись в одиночестве, Алестия Айэллис сражалась с демонической яростью, но в конце концов Шепард, переключив штурмовую винтовку в режим двойной плотности огня, сумел зайти с фланга и зацепить её длинной очередью, не дав времени сменить укрытие.