Рекс и Тали замерли. Даже если сейчас убить Фай Даня, конвульсивным движением палец нажмёт на спуск, и голова капитана разлетится, как тыква.
– Вы не представляете… – медленно, превозмогая себя, заговорил Фай Дань. – Вы даже не можете себе представить, какая это боль. Я пытался сопротивляться, но оно проникает прямо в голову. Мне пришлось стать лидером этих несчастных. Они доверяли мне. Этот… Эта штука… Оно приказывает мне остановить тебя. Но я… Я сопротивляюсь… Я не хочу его слушать… Я не буду. Не буду!!!
Резким движением китаец развернул пистолет на себя и тут же выстрелил. Обезглавленное тело секунду или две ещё стояло. Из обрывка шеи толчками выплёскивалась кровь. Затем труп грудой тряпок рухнул вниз.
– По крайней мере, умер героем, – помолчав, сказал Рекс.
– Мы непременно воздадим ему подобающие почести, – ответил Шепард, возясь с краном, – но, пока колонисты не очнулись, нужно спешить. Иначе жертв будет больше.
Модуль грузового шлюпа, покачиваясь, повис на магнитном захвате. Под ним обнаружилась ведущая вглубь здания лестница.
Вмонтированные в стены светильники освещали широкий спускающийся по спирали коридор призрачным голубоватым светом. Шаги бойцов гулко отдавались эхом по всему зданию. Последний участок коридора был прямым и открывался, судя по виду изнутри, в какое‑то огромное помещение.
– Ну ладно… – ворчал Рекс, размахивая руками при ходьбе. – Найдём мы, значит, это существо, как его… Деревяшку, в общем. Определим, что оно… Оно…
– О, Кила… – выдохнула Тали.
Центр помещения представлял собой вертикальную круглую шахту неизвестной глубины. Коридор заканчивался идущим вокруг шахты балконом. В разных местах балкона виднелись выходы ведущих на другие этажи шахты лестниц. Но изумление бойцов вызвали не циклопические размеры сооружения.
Всю шахту, на всю видимую глубину, занимало переплетение толстых стеблей, напоминающих стволы деревьев. По разные стороны от него в лестничные коридоры отходили стебли потоньше, но даже самый тонкий из них по толщине можно было сравнить с талией кварианки. Часть стеблей вонзалась в стены. В этих местах на стенах вздувались пузыри, напоминающие коконы. На высоте трёх-пяти метров от площадки, на которой стоял отряд, сплетшиеся стебли образовывали огромную неразделимую структуру неправильной формы шириной почти во всю шахту.
– Про такое в наставлениях бойца не писали, – задумчиво протянул Шепард.
– Надо было взять пушки побольше, – добавил Рекс.
Там, где нервный узел торианина нависал над балконным выступом, из него свисал пучок толстых лиан, напоминающих исполинские щупальца. В месте, откуда они росли, кора торианина немного разошлась, и из этой щели капал сок. Буквально на глазах капель становилось всё больше, пока из торианина не полился целый ливень сока. По стенкам узла шли волнообразные движения сверху вниз, как будто он тужился изгнать из себя что‑то большое. Кора возле лиан‑щупалец расходилась всё больше и больше, пока, наконец, не образовалось отверстие, достаточное для того, чтобы через него мог пролезть человек. Слизистый сок полил оттуда сплошным потоком. Затем поток на пару секунд прервался, будто ему помешал засор. Наконец, несколькими конвульсивными движениями торианин с глухим хлопком выдавил из себя какой‑то тёмный сгусток. Кора тут же стала стягиваться, и через несколько секунд отверстие закрылось.
Сгусток оказался неким человекообразным существом, сидящим в той же позе, что и человекоподобные ползуны. Оно уткнулось головой в колени и обхватило ноги руками. Когда слизь закончила капать, существо поднялось на ноги.
Это оказалось растительное подобие азари. В отличие от ползунов, созданных по образу человека, клон азари был явно лучшего качества. Вероятно, у торианина было больше времени на то, чтобы в своё время разобраться с устройством азари. Оболочка клона напоминала чёрный облегающий костюм. Глаза были почти как у настоящей азари, с белками, зрачками и всеми прочими причиндалами. Правда, белки были травянисто‑зелёными, так же, как и кожа. Торианин даже постарался воссоздать на лице азари характерные родинки, отражающие примеси других рас – на лице клона они были также зелёными, но, как и губы, более тёмного оттенка, чем остальная кожа. В целом, будь девушка настоящей, она была бы довольно милой, даже относительно прочих азари – тонкие аристократичные черты лица, красиво очерченные глаза и рот, стройная фигура делали её весьма привлекательной. Клонированная азари властно посмотрела на бойцов:
– Ни шагу дальше, нарушители покоя! – приказала она. – Тысячами щупалец мой господин опутает ваши тела, годные лишь для того, чтобы перегнить и стать его пищей! Я говорю с вами от имени Древнего Корня, как раньше говорила с ним от имени Сарена. Тот, кого вы называете торианином, повелевает вам восхищаться. На колени, перегной!
– Я буду говорить с торианином, – сделав шаг вперёд, с достоинством ответил Шепард. – Слушай меня, Древний Корень. Ты говорил с Сареном. Ты дал ему нечто. Это нечто нужно нам. Дай его нам, и мы уйдём.
– Впервые за Долгий Период прислушался Древний Корень к созданию из тёплого мяса. Сарен искал знания ушедшего мяса. Был произведён обмен. Но Сарен обманул Древний Корень! Он привёл с собой холодных. Холодные стали убивать мясо, взятое Древним Корнем в услужение. Мясо, принадлежащее Древнему Корню по праву! Воздух лжи видит Древний Корень вокруг себя. Древний Корень понял, что прислушиваться к мясу было ошибкой. Познанная ошибка больше не повторится!
– Я не позволю тебе удерживать людей в рабстве! – Шепард выставил вперёд указательный палец. – Отпусти их, немедленно!
Глаза клона немного округлились:
– Торианин не будет больше слушать тех, чей срок жизни заставляет их вечно спешить. Ваша жизнь бесконечно короче, чем жизнь Древнего Корня. Но, видит Древний Корень, она продолжается уже слишком долго.
Голубоватое призрачное облако тёмной энергии, порождаемой эффектом массы, окутало девушку.
– Ваша кровь пропитает землю и породит новые ростки!
С этим криком азари метнула биотический заряд в группу бойцов.
Шепарда сбило с ног. Пока он пытался встать, азари создала сингулярность над Рексом, и тот беспомощно повис в воздухе, комично дрыгая конечностями. Но за это время Тали успела что‑то набрать на пульте инструментрона, и клона окружило временное поле, которое гасило все возмущения тёмной энергии. Оно держалось не дольше пары секунд, но за это время девушка подбежала к клону вплотную и трижды выстрелила из дробовика в живот. От первого же выстрела азари согнулась, второй откинул её к краю балкона, а третий отправил клона в полёт в необъятную глубину шахты.
С треском полопались розоватые коконы на стенах балкона. Из них полезли ползуны. Прижавшись спиной к спине, бойцы заняли круговую оборону.
Расправившись с первой волной ползунов, Шепард кинул взгляд на нервный узел торианина. Он заметил, что толстые стебли, идущие от него к лестницам, вполне могут играть механическую, несущую роль. Джон вскинул автомат и начал стрелять по ближайшему стволу. В разные стороны полетели брызги сока и клочки растения. Спустя полминуты ствол оборвался. Гигантский нервный узел слегка качнулся и сместился.
– Буду стрелять по этим стеблям! Следите за возможными атаками! – распорядился Шепард и взмахом руки повёл отряд за собой.
По короткой лестнице бойцы спустились на этаж ниже. Отсюда, пройдя метров десять по балкону, можно было подойти к следующему несущему стеблю.
Торианин понял, что происходит. Коконы на стенах выплёвывали десятки ползунов. Нервный узел время от времени, содрогаясь, извергал из себя всё новых клонов азари. С трудом сдерживая натиск, отряд продвигался от одного стебля к другому, один за другим перерубая их автоматными очередями.
– Кончился панацелин! – предупредила Тали.