– Вы, конечно, понимаете, что на некоторые вопросы я, возможно, не отвечу из соображений секретности.
– Уверена, наши зрители отнесутся с пониманием.
На панели дрона загорелся индикатор включённой записи.
– Люди пытаются заслужить уважение Совета уже четверть века, – уверенным тоном начала Калисса. – Что Вы ощущаете, как первый человек, принятый в состав Специального Корпуса Тактической Разведки?
Джон посмотрел в камеру дрона и кивнул:
– В состав СпеКТР входят лучшие представители всех лояльных Совету Цитадели рас. Быть среди них – большая честь.
– Но кое‑кто считает, что Ваше назначение – «косточка, кинутая людям с барского стола». Как Вы это прокомментируете?
Шепард поморщился:
– Такие люди всегда были и всегда будут. Оставим это на их совести.
– Бывали ли случаи, когда Совет просил Вас поставить их интересы выше, чем интересы Земли?
Джон пришёл к выводу, что журналистка заинтересована не в объективном отражении реальности, а в «жареных» сплетнях. Тем не менее, он сдержался:
– Ни один спектр не работает против своего же народа.
– Уверена, это заявление снимет груз с сердец многих наших зрителей. Земля передала в Ваше распоряжение новейший корабль, оборудованный по последнему слову техники. Что Вы ещё можете о нём рассказать?
– Строго говоря, «Нормандия» – это совместная разработка земных и турианских инженеров. Действительно, в его конструкции задействовано множество передовых технологий Пространства Цитадели. К сожалению, более подробная информация засекречена.
– То есть, получается, что рядовые турианские инженеры знают то, что скрывается от широкой общественности Альянса Систем? Вы считаете, что это справедливо? И справедливо ли отдавать лучший корабль космофлота Альянса на службу Цитадели?
Это было уже немного слишком.
– Никто его никому не «отдавал», – жёстко сказал Шепард. – Корабль находится под моим командованием. Надеюсь, Вы согласитесь, что я – человек. Экипаж также находится на довольствии Альянса. Помимо своих обязанностей спектра Совета я выполняю также поручения командования нашего космофлота.
– Нашего – это чьего? Вы, конечно, человек – но работаете Вы на Цитадель. И последний вопрос. По слухам, Вы в настоящее время преследуете спектра‑предателя, некоего Сарена Артериуса. Что Вы можете рассказать об этом нашим зрителям?
– В интересах выполнения задания, я не могу обсуждать его в средствах массовой информации. Надеюсь, зрители меня поймут.
– Не беспокойтесь. Мы сами выясним. Земля следит за Вами. Не подведите её.
Теледрон нацелился на журналистку. Она добавила в камеру:
– С Вами была Калисса бинт Синан аль‑Джилани, Вестерландские Новости.
Индикатор записи погас. Калисса повернулась обратно к Шепарду:
– Спасибо, что уделили мне время, капитан. Ещё увидимся.
После того, как журналистка ушла, у Джона осталось неприятное чувство, что либо он сказал что‑то не то, либо его слова обязательно вывернут наизнанку.
Весь день ушёл на различные формальности – оформление прав на золотоносный участок на Элетании, растаможивание обломков гетов и их оружия, встречу с советником Валерном по поводу найденного медальона Лиги Единства, и прочее, и прочее. За всё это время Джон успел лишь наскоро перекусить кофе с булочкой в буфете посольского здания. Пока ел, он то и дело ловил на себе изучающий взгляд азари, сидевшей с планшетным компьютером за соседним столиком, но при попытке вернуть взгляд она неизменно отворачивалась. «Логово Коры» после инцидента с Кастетом отремонтировали, но управляющий, по слухам, сменился.
– Командор! – окликнул Джона женский голос, когда тот направлялся к лифтам после встречи с саларианским советником. – Командор Шепард! Вы меня помните?
Джон обернулся.
– А, здравствуйте, очень приятно. Вы – Эмили Вонг, журналистские расследования, так?
– Да, совершенно верно. Мы не могли бы поговорить?
После Калиссы аль‑Джилани разница в поведении двух журналисток бросалась в глаза.
– Да, пожалуйста. Что Вас интересует?
– После того, как Вы передали мне материалы о преступности на Цитадели, я получила целый шквал откликов. В том числе, множество предложений о темах дальнейших расследований.
– Вот как? Если это касается моего текущего расследования, то, сами понимаете…
– Нет-нет, конечно, секретность, разумеется… Я хотела попросить о другом. Видите ли, я сейчас занимаюсь исследованием условий труда диспетчеров воздушного движения в пределах Цитадели.
– После репортажей об организованной преступности – и к условиям труда диспетчеров? Это не слишком незначительная тема для Вас?
– На самом деле, она даже более важна, чем коррупция. Тут речь не идёт о том, как одни богатые люди мешают или помогают разбогатеть другим. На кону куда более важная ставка – безопасность жизни и здоровья тысяч пассажиров в день. Мне поступают от зрителей письма, что диспетчеры на Цитадели вынуждены работать в условиях опасного переутомления.
– Все знают, что диспетчерам приходится перерабатывать. Что здесь нового?
– Одно дело – обычные сверхурочные. Другое – когда утомление диспетчера настолько велико, что это создаёт опасность для участников движения. Интенсивность транспортных потоков Цитадели только за прошедшие сто лет выросла в четыре раза! А количество работающих диспетчеров никак не изменилось. Вы представляете, к каким перегрузкам такая ситуация может привести? Уже сейчас происходит по нескольку случаев экстренной отмены манёвра в неделю. Неужели требуется серьёзная катастрофа, чтобы заняться этой проблемой? Нужно всё проверить, и если дела обстоят действительно так, то довести до сведения зрителей. Только так мы сможем с этим что‑то сделать.
– И как я могу помочь Вам это проверить?
– Видите ли… У меня, конечно, нет доступа к диспетчерской, но у Вас, как у спектра, он есть. Если Вы под каким‑нибудь предлогом туда зайдёте и оставите «жучок», это поможет мне провести журналистское расследование.
– И что тогда?
– Тогда СБЦ будет вынуждена нанять больше диспетчеров, улучшить системы контроля… В общем, сделать что‑нибудь, чтобы диспетчеры не боролись со сном на рабочих местах! Если на Совет не надавить, они ни кредита не потратят. А если проблема получит огласку, это вынудит их заняться ей всерьёз.
– Этот «жучок», он не нарушит работу диспетчерской?
– Что Вы! Совершенно безопасное устройство. Просто миниатюрная камера, пишет изображение и звук и передаёт мне. Частоты, на которых идёт передача, в протоколах управления транспортом не используются, я уже интересовалась. Вмешиваться в работу диспетчеров, если Вы это имеете в виду…
– Ну уж настолько я Вам доверяю.
– Спасибо. В общем, мне просто нужно проследить за условиями труда и их влиянием на эффективность управления транспортными потоками.
– Вы меня убедили. Гарантировать не буду, но давайте Ваш «жучок», я поставлю его куда‑нибудь, откуда открывается хороший обзор.
– Постарайтесь, пожалуйста. В долгосрочной перспективе это может спасти сотни жизней.
– Я ещё раз повторяю, что основная угроза человечеству, да и всему живому в Галактике – это жнецы! – стукнул кулаком по столу Андерсон.
– А я ещё раз повторяю, – возразил Удина, – что этот ваш Шепард просто бредит, а Вы за ним повторяете!
– Мы ещё не встретили ни одного так называемого жнеца, – по помещению разнёсся спокойный хрипловатый голос адмирала Хакетта. – А с гетами сталкивались уже неоднократно. Поэтому я поддерживаю предложение посла Удины. Капитан-лейтенант, займитесь поисками возможных признаков вторжения гетов. Жнецы, даже если они существуют, могут подождать.
– Если? – переспросил Шепард.
– Вы слышали про чайник Рассела? – свой вопрос адмирал адресовал ко всем присутствующим.
Никто не ответил, и Хакетт продолжил:
– Известный философ Бертран Рассел утверждал, что бремя доказательства в споре между верующими и атеистами лежит на верующих. Он объяснял это так: «Допустим, я утверждаю, что вокруг Солнца летает фарфоровый чайник. Он слишком мал, чтоб заметить в телескоп, радаром его тоже не поймать. Так что же, прикажете всем верить, что он действительно есть?»