В лаборатории не было ни одного человека. Зато ползуны копошились за каждым углом. При звуке открывающейся двери они раскинули ветвистые руки и побежали на бойцов. Застрекотал автомат Эшли. Рекс выжег первую волну нападающих огнемётом и сразу вслед за этим биотическим броском отшвырнул ещё нескольких ползунов, впечатав их в стену. Гаррус с Шепардом отстреливали ползунов, подбегающих с флангов.
Когда бой закончился, лаборатория была усеяна зелёными лоскутами и забрызгана травяным соком. Из отряда никто не пострадал. Дверь в дальнем конце лаборатории открывалась в коридор, ведущий на склад и в жилой отсек. На складе ничего живого не оказалось. В жилом отсеке сканер засёк движение. Бойцы заняли позиции, Шепард нажал кнопку, и дверь открылась.
– Спасатели? Наконец-то! – облегчённо выдохнула женщина лет сорока в форменной одежде «Экзо-Гени». Она обернулась к учёным, насторожённо смотрящим на вошедших. – Вот видите? Я же говорила – если включить маяк, кто‑нибудь обязательно прилетит!
Женщина сделала пару шагов к Джону и представилась:
– Меня зовут доктор Росс. Я руковожу проводимыми на этой базе исследованиями. Мы уже много дней сидим в этой комнате. Запасы воды и продовольствия начали уже подходить к концу, так что вы очень вовремя!
Шепард покачал головой:
– Я должен задать вам несколько вопросов. И получить на них ответы. Итак, что здесь происходит? Почему здесь всё кишмя кишит ползунами торианина?
Доктор Росс растерянно оглянулась на сослуживцев, затем вернулась взглядом к Джону:
– Но… Откуда… Откуда Вы знаете о торианине?
– Я был там, – жёстко ответил Шепард. – На Феросе. Я знаю, чем там занималась «Экзо-Гени». Я видел, что торианин творил с колонистами, пока «Экзо-Гени» молча за этим наблюдала. Поэтому я принял меры.
Женщина вздохнула:
– Что ж… Значит, наш секрет раскрыли, и я могу не врать – самое худшее вы уже знаете. Местные ползуны были выведены уже здесь, на Нодакрусе из нескольких присланных с Фероса образцов. Мы нашли способ превратить их в послушных слуг.
– Я вижу, вам это в конечном итоге не удалось.
– Всё шло хорошо! Мы уже готовились сдавать проект, но несколько дней назад все ползуны будто сошли с ума. Те, кого вы здесь видите – это лишь жалкий остаток всего исследовательского персонала на планете. Нам повезло – мы смогли запереться в этой комнате.
– Похоже, ползуны каким‑то образом сохраняют связь с торианином. Судя по Вашему рассказу, они активизировались в тот момент, когда нам пришлось разобраться с нервным узлом на «Надежде Чжу».
– И никто вас не предупредил, что стоит проверить нашу колонию.
– Напротив. Видимо, руководство компании подозревало, что возможно такое развитие событий – существует внутренне указание перевести колонию на карантин. Ваше счастье, что мы им не подчиняемся. Так что мы, наоборот, решили посмотреть, что здесь происходит. Но помощь пришла бы раньше, если б вы прислали чёткое сообщение с описанием ситуации. Мы получили сигнал только от маяка бедствия.
– Мы не могли отправить сообщение. У этой базы нет внешнего коммуникационного канала. «Экзо-Гени» опасалась, что кто-то может попытаться продать наши секреты конкурентам или сообщить властям о том, что здесь происходит. Так что всё, чем мы располагаем – это аварийный радиомаяк, посылающий стандартный сигнал тревоги на базу «Экзо-Гени» на Феросе. Получив сигнал, руководство должно было выслать за нами спасательный шлюп в течение 24 часов, но, похоже, у них сейчас полно своих проблем.
– Мог выжить кто‑нибудь ещё? Где мы можем их найти?
– Снаружи слишком много ползунов. У остальных не было шансов. Спаслись только мы.
– Что ж. Я услышал всё, что нужно. Собирайтесь, полетите с нами. Именем Совета Цитадели, я задерживаю всю группу до окончания следствия по делу.
– Что? Но… – доктор Росс была обескуражена. – Послушайте. Я знаю, что мы… Что наша деятельность была… скажем так, не вполне законна. Я признаю это! Но теперь‑то в любом случае всё закончилось. Нет смысла сообщать властям и, тем более, арестовывать нас. Правда?
– Вы отвечали за этот проект, в том числе и за соблюдение необходимых мер предосторожности. Люди доверяли Вам, а Вы их предали.
– Но послушайте, давайте рассуждать благоразумно. Я же не хотела, чтоб так повернулось? И потом – кому станет легче, если я закончу свои дни в тюрьме? Сложись всё иначе, корпорация бы о нас позаботилась, но теперь, я понимаю, они сделают всё, чтобы от того, что случилось на Феросе и у нас, репутация компании не пострадала. Но я могу и сама кое‑что предложить! Мы разведали тут неподалёку месторождение золота. Там много золота! Есть и другие ценные ресурсы. В некоторых разработках, похоже, найдётся даже ньютоний. Теперь все права на разведанные залежи принадлежат мне – но я могу оформить всё на Вас! А Вы делаете вид, что ничего не было. Идёт?
– Погибшие заслуживают правосудия. Я обязан арестовать по крайней мере Вас.
– Жаль, что так вышло. Открыть огонь!
Из‑за шкафчиков с одеждой выступили скрывавшиеся там до сей поры вооружённые сотрудники безопасности корпорации. Завязалась перестрелка, длившаяся не дольше пяти минут. Службе безопасности частной компании нечего было противопоставить вооружённому до зубов отряду под командованием спектра Совета. Вскоре всё было кончено.
– Джокер, – вызвал пилота Шепард. – Свяжись с полицией Альянса. У нас арестованные. Когда полиция прибудет, забери нас отсюда. Больше здесь делать нечего.
Капитан Шепард спускался в грузовой отсек после тяжёлого радиоразговора с адмиралом. Спецподразделение, высланное на Требин, обнаружило на планете преступную группировку, нападавшую на корабли. Пользуясь сильным передатчиком, вносящим помехи в работу систем навигации, бандиты вызывали крушение пролетавших вблизи кораблей, а затем грабили обломки. Передатчик располагался в естественном убежище, образованном причудливо выветрившимися скальными породами, всего в десятке километров от лагеря исследователей корпорации «Экзо-Гени». Поэтому был сделан вывод, что учёные помешали преступной деятельности и были попросту устранены. Джону стоило большого труда убедить командование в необходимости более тщательной проверки. Теперь бойцы особого назначения ползали по шахтам, и вряд ли были за это благодарны адмиралу, Альянсу, Шепарду, СпеКТР и особенно, разумеется, прямому командиру.
Эшли, занятая обслуживанием ручного стрелкового оружия, скосила глаза на звук открывшейся двери лифта, увидела Джона и, не поворачиваясь, улыбнулась. Массивный кроган Урднот Рекс занимался физподготовкой, и ему не было дела ни до кого. Гаррус ковырялся в блоке бортовой электроники «Мако», доводя и без того отличную машину до пределов совершенства. Увидев, что капитан наблюдает за его работой, турианец выпрямился и сдвинул на лоб визор, переведённый в режим лупы.
– Благодарю Вас за оказанную честь, капитан, – с достоинством произнёс он. – Рад служить с Вами. Я знал, что работа под началом спектра мне понравится больше, чем служба в СБЦ.
– Знали? – вздёрнул бровь Шепард. – Вы и раньше работали со спектрами?
– Нет, – качнул головой Гаррус, – но я знал, на что это похоже. У спектров свои законы, а в СБЦ каждый связан по рукам многочисленными правилами и проклятой бюрократической писаниной.
– Но ведь большинство законов появилось не зря. За ними стоят когда‑то случившиеся трагедии.
– Возможно. Но иногда возникает ощущение, будто основная цель всех этих правил – мешать следователю выполнять его работу. Если я выслеживаю преступника – какая разница, как я это делаю, если у меня получается? Но нет, СБЦ требует, чтобы я жёстко следовал предписанной процедуре, со всеми протоколами и согласованиями. – Гаррус пожал плечами. – Потому я и ушёл.
– То есть, – уточнил Джон. – Вы ушли потому, что Вам не понравилось, как в СБЦ организована работа?
– Если бы просто не нравилось. Чем дальше я продвигался по карьерной лестнице, тем больше и больше увязал в бесчисленной макулатуре. То, как СБЦ работала по делу Сарена – типичный пример, один из многих. Это стало последней каплей. Я ненавижу такой подход.