Оставив на борту фрегата минимальную дежурную команду, Шепард с лёгкой душой покинул «Нормандию». Текущее обслуживание корабля потребует пару суток, так что каждый член экипажа согласно расписанию дежурств получит время на отдых «на берегу». Сам Джон планировал заняться обновлением вооружения – посмотреть свежие разработки в области модификаций оружия, новейшие прошивки, дополнительные модули к бронекостюмам или инструментронам… да мало ли что могло появиться, пока он болтался по Галактике в поисках следов Сарена и помощи Альянсу. Опять же, выставить на продажу детали гетов и винтовки батарианцев тоже нужно – какой‑никакой, а источник финансирования.
Капитан неспешно шёл по коридору, соединяющему выходы из доков этого района Цитадели, в уме составляя расписание дел, когда его внимание привлекла толпа, собравшаяся у одного из причальных гейтов. Джон резко остановился, и в его спину едва не влетела шедшая следом Тали.
– Что там? Авария? – спросила она Шепарда.
Джон оглянулся:
– А, опять Вы? Вряд ли, аварии у причалов – это что‑то совершенно из ряда вон выходящее. Может быть, задержали кого‑то. Видите парней в форме Службы Безопасности?
От группы сотрудников СБЦ отделился лейтенант – смуглый молодой человек с коротко стриженой бородкой. Офицер подошёл к Джону и вскинул руку в воинском приветствии:
– Командор Шепард? Рад Вас видеть! – сказал он с сильным французским прононсом. – Вы меня не помните? Жирар… Лейтенант Жирар, в учебке был на два цикла младше.
– Припоминаю.
– Может быть, Вы сможете помочь?
– А что случилось?
– Там на пирсе женщина… У неё пистолет…
– Она кому‑то угрожает?
– Нет, но она сильно взволнована… Сказать прямо, она не в себе. Здесь останавливался на дозаправку небольшой корабль, а когда он улетел, мы её и обнаружили. Удалось установить личность – это некая Талита Дерек с Мендуара…
– С Мендуара?!
– Именно! Её угнали в рабство батарианцы тринадцать лет назад, ещё ребёнком. Я помню, Вы когда‑то рассказывали, что с Вами тоже такое произошло. Вот я и подумал – может быть, Вы сможете её успокоить, уговорить убрать оружие, принять успокоительное…
– Да, конечно. Где она?
– Там, – лейтенант махнул рукой. – На пирсе, за грузовыми контейнерами. На всякий случай снайпер на позиции, если она начнёт стрелять во всё, что шевелится. Но хотелось бы обойтись без этого – девушка же ни в чём не виновата. Она просто…
– Да-да, – кивнул Шепард. – Я понял.
– Вот шприц‑тюбик с успокоительным. Мы не можем к ней подобраться. Чем ближе к ней подходишь, тем сильнее она беспокоится. Если она и не начнёт стрелять в нас, я боюсь, что она застрелится сама.
– Давайте шприц. Попробую её уговорить. Скажите своим людям, чтобы оставались на своих местах. Пусть следят за ситуацией, но не показываются на глаза.
Сунув успокоительное в карман, Джон подошёл к стоящим на пирсе контейнерам и осторожно заглянул за угол.
– Стойте! – вскинула пистолет девушка. – Кто Вы?
Талита смотрела на Шепарда полубезумными глазами загнанного в угол зверька. Её губы дрожали, а бегающий взгляд никак не мог сфокусироваться на одном месте. Пистолет плясал в трясущихся руках. Девушка была одета в грязный, продранный в нескольких местах комбинезон. Её кожа была покрыта шрамами, часть из которых никак нельзя было объяснить случайной травмой.
– Меня зовут Джон, – как можно мягче сказал капитан, демонстрируя открытые ладони. – Я просто хочу с тобой поговорить. Мы просто поговорим, хорошо? Как тебя зовут?
– У животных нет имён, – тряся головой, проговорила Талита слабым дрожащим голосом. – Хозяева ставят на животном свои знаки. Раскалённым железом на спине. Животное кричит, когда хозяева делают это.
– Ты не животное, – ласково ответил Джон. – Твои родители. Ты их помнишь? Как они тебя называли?
– Животное много помнит, – жалобно сказала девушка, опуская пистолет. – Талита. Так её называли, да. А ещё… Ещё… Не помню…
Талита всхлипнула и потёрла лоб рукой с зажатым в ней оружием.
– Оставьте её в покое! – простонала она.
– Всё будет хорошо, – по‑прежнему мягко, но уже с едва заметной ноткой настойчивости сказал Шепард. – Сейчас я сделаю шаг. Один шаг. К тебе. Только шаг. Хорошо?
Девушка опустила голову. Джон медленно подошёл на один шаг.
– Нет! – внезапно взвизгнула Талита, отшатнувшись и вскинув руки, словно боясь, что её сейчас ударят по лицу. – Она плохая! Плохое животное! Не хочет, чтобы хозяин снова ей командовал! Фу, плохая, плохая!
– Я не буду тобой командовать, Талита. Расскажи мне о месте, где ты жила, когда была маленькой. О Мендуаре. Помнишь Мендуар?
– Мен… ду… ар… – по слогам проговорила Талита. – Я помню. Туда прилетели хозяева.
Голос девушки снова задрожал, она едва не плакала:
– Пожары… Запах дыма… Горелого мяса… Животные кричат… Хозяева их ловят и сажают в клетки… Прикладывают им железо к спинам… Вставляют в голову провода…
Внезапно Талита сжалась в комочек, прикрыла рот ладонью и быстро зашептала:
– Она притворилась мёртвой! Если она умерла, она не может работать, она бесполезная, ненужная.
Вскинув голову, девушка в отчаянии закричала:
– Но они знают! Она надеется, что хозяева уйдут. Но они сажают её в клетку.
Талита закрыла лицо руками. Сквозь всхлипывания она продолжала говорить:
– Она не сражалась. Она уже не сопротивлялась, когда ей вставляли провода, когда её наказывали…
– Ты и не могла бы сражаться, Талита, – дружелюбно, но твёрдо сказал капитан, глядя на девушку. – Сколько тебе тогда было лет? Шесть. Верно? Не больше. Никто не винит тебя в том, что ты затаилась и надеялась, что они уйдут. Никто, кроме тебя самой.
Талита медленно опустила руки и доверчиво посмотрела Шепарду в глаза:
– Она хочет в это поверить. Хочет поверить, что ничего нельзя было изменить. Она больше не хочет там быть. Не хочет лежать в клетке, пока с ней всё это делают.
– И правильно, – кивнул Джон. – Я сейчас подойду ещё на один шаг. Хорошо?
Девушка молча закивала, и Шепард сделал ещё шаг вперёд.
– Только не трогайте её! – крикнула Талита. – Она не хочет!
Джон поднял раскрытые ладони.
– Никто не будет тебя трогать, Талита. Мы просто разговариваем. Мы немного поговорим, и я уйду. Расскажи мне о своих родителях. Что с ними случилось?
– Они… Она видит их… Они кричат… «Беги!»… «Прячься!»… Они бегут к ней… Дерутся с хозяевами. Но у хозяев огонь. Папа… Папа! Он плавится!
Девушка сжалась в комочек и её затрясло:
– Она не хочет видеть это! Не заставляйте её! Она не может не видеть! Она глупая! Глупая! Глупая!
– Я знаю, вспоминать это больно, Талита. Мне жаль. Но тебе придётся смириться с тем, что произошло, справиться с этой болью. Подумай, что случилось с ними.
– Когда она думает, у неё из глаз течёт вода, – доверчиво заглядывая Шепарду в глаза, жалобно проговорила Талита. – Хозяева бьют её, когда она тратит воду. Поэтому она больше не думает. Но она всё равно видит их. Маму и папу. Они горят. В белом огне. Тают. Плавятся. Разваливаются на кусочки. Они даже ничего не могут сказать ей. Они мёртвые, Дж… Джон. Они пытаются её спасти, а хозяева их сжигают. Может она уже забыть это? – внезапно крикнула она. – Пожалуйста!
– Я сейчас сделаю ещё шаг. Хорошо?
Не дожидаясь ответа, Джон ещё немного приблизился к девушке.
– Не трогайте её! – жалобно вскрикнула Талита. – Она грязная! Вы заразитесь!
– Как ты сюда попала? – спросил Шепард, медленно опуская руку в карман. – Ты сбежала?
– Она не может сбежать! – округлила глаза девушка. – У них есть цепи! Провода! Иглы! Если уйдёшь слишком далеко – они заберут твою душу! Нет, она не убегает. Приходят другие животные. Такие, как она. Животные с оружием. Они взрывают хозяев. Она пытается починить хозяев, чтобы они не злились на неё. Она кладёт обратно в них все эти красные и лиловые штуки, но они не двигаются. Другие животные забирают её с собой.