– Ты испугалась. Ты тринадцать лет не знала ничего, кроме жестокого обращения этих своих «хозяев». Поэтому ты пыталась их вылечить.
– Она не хочет видеть других животных. Они ненастоящие. Они не могут быть настоящими. Они её не видят. Если животные её видят, значит, это всё на самом деле. Но этого не может быть. Провода. Цепи. Удары. Это не взаправду. Она просто девочка. Грязная плохая девочка. Глупая плохая девочка. Она это заслужила. Это… Это… Это всё на самом деле? Правда? Они видят её, это взаправду?
Талита затрясла головой:
– Она не хочет, не хочет, не хочет, чтобы это было взаправду!
Когда девушка остановилась, чтобы перевести дух, Шепард мягко сказал, садясь на корточки с ней рядом:
– Я тоже был на Мендуаре. Мои родители погибли во время того нападения.
– Враньё! – взвилась Талита. – За враньё делают больно! Враньё – это молния или ожог! Джон не может там быть!
Она обличительно ткнула в Шепарда пальцем:
– Почему он живой? Почему он… не как она? Она такая… никакая. Может только копать и таскать.
– Мне тоже было очень тяжело, Талита, – ответил Джон, не двигаясь. – Я потерял свою семью. Своих маму и папу. Своих друзей. Своё детство. Пришлось собраться и продолжать жить.
– Он потерял маму и папу… Но он не копает и не таскает. Он стоит, стоит гордо. Она тоже хотела бы стоять гордо.
– Талита, смотри, – Шепард вынул из кармана руку со шприцем. – Я тебя могу потрогать этой штучкой, и ты заснёшь. Если ты заснёшь, ты проснёшься в другом месте. Там тебе станет лучше.
– Ей будут сниться плохие сны? – доверчиво спросила Талита.
Одной рукой обняв девушку за плечи, другой Шепард прижал к её телу шприц‑тюбик.
– Тебе приснится тёплое, хорошее место, – ответил он. – А когда проснёшься, ты будешь уже там.
– Ей бы это понравилось… – постепенно засыпая, пробормотала девушка. – Когда она… Нет… Когда я себя вспоминаю… Мне больно. Но она хоч… хочу вспомнить…
Глаза Талиты закрылись, и она обмякла.
– Ну, как? – спросил Жирар.
– Она отключилась, – устало ответил Шепард. – Прямо там, за контейнерами. Обеспечьте доставку в госпиталь или куда там нужно. Мы поговорили, она хочет, чтобы ей помогли. И отзовите снайпера, он уже не понадобится.
– Спасибо, командор. Вы сделали большое дело. Не хотелось проливать её кровь. Когда я увидел, как она дрожит, сжавшись в комочек, я подумал… Ей же было всего шесть лет, когда её угнали в рабство… На что вообще годится весь наш Альянс Систем, если мы не можем обеспечить безопасность маленькой девочки?
– С хорошими людьми иногда случаются нехорошие вещи, лейтенант. Никто от этого не застрахован. Если бы не Альянс, таких случаев было бы намного больше. Мы с Вами служим для того, чтобы свести их число к минимуму. И помочь тем, с кем трагедия всё же случилась, несмотря на все наши старания. Помогите этой девушке. Её детство, кроме раннего возраста, прошло без любви и ласки, без нормального доброжелательного общения, без образования. Ей понадобится Ваше участие.
– Спасибо. Мы заберём её в медицинский центр. Там ей помогут прийти в норму, а дальше определят в школу для взрослых. Мы проследим за этим.
Уже у лифта к Джону подошла Тали’Зора:
– Простите, капитан. Я… я всё поняла.
– Вы о чём?
– Сравнивать работу на Иллиуме и батарианское рабство действительно нельзя. Я слышала Ваш разговор с этой девушкой, видела, что с ней сотворили её хозяева. Теперь я не понимаю, как так получилось, что батарианцы вообще когда‑то имели посольство на Цитадели. И ещё… Я не знала про Вас… Простите ещё раз.
– У той девушки теперь всё будет хорошо. Я так надеюсь. А у меня это тем более уже в прошлом. Не берите в голову, Тали. Я сейчас отправляюсь на технический рынок. Не хотите составить мне компанию? Поможете подобрать полезные примочки к инструментронам.
Глаза Тали вспыхнули под маской:
– С удовольствием, Шепард!
– Командор Шепард! Вы не представляете, как я рад! Помните меня?
Конрад Вернер энергично тряс руку Джона. Смущённая Тали’Зора наблюдала за встречей, не зная, что сказать.
– В экстранете пишут, что Вы стали спектром! Первый спектр среди людей! Это просто невероятно! Поздравляю Вас!
– Быть спектром – это огромная ответственность, – серьёзно ответил Шепард. – Я хочу, чтобы человечество действительно могло гордиться этим достижением.
– В новостях только и разговоров, что… – Вернер вскинул руку к воображаемому козырьку, – о «командоре Шепарде, который сражается на передовой, защищая тех, кто остался дома»… Простите, а можно Вас сфотографировать?
– Да на здоровье.
– Можно попросить Вас встать в профиль? Так, хорошо… И пистолет поднимите чуть повыше… Прекрасно!
Сработала лампа-вспышка.
– Отличный снимок! – порадовался Конрад Вернер. – Большое спасибо! Дома повешу на стенку. Вы не представляете, как жена обрадуется! Ну, не буду Вас беспокоить… Спасибо ещё раз! До встречи! И не забудьте – прилетите на Землю, с меня пиво!
Фанат ушёл, восхищённо покачивая головой и бормоча себе под нос: «Ну надо же! Второй раз встретил самого Шепарда! И фото! Ни у кого нет, а у меня есть…»
Тали подошла к капитану:
– Простите… Вот. Я набросала список модификаций, которые стоило бы приобрести, с указанием, что у кого имеет смысл брать. Мне закупить всё самой, или Вы сами займётесь?
– Спасибо, Тали. Я займусь. Вы пока свободны.
Отпустив девушку, Джон направился в посольство землян на Цитадели, морально готовясь к тяжёлому разговору с Доннелом Удиной. Тем не менее, посол, напротив, отнёсся к визиту спектра весьма благожелательно и выразил ему своё восхищение удачно проведёнными операциями в туманности Армстронга и на Терра Нове. Кстати, обеспокоенность Шепарда ходом спецоперации на Требине тоже не прошла даром – в одной из шахт бойцы Альянса нашли пропавших геологов. Вернее, то, что от них осталось – вся группа была превращена в хасков. В конце самой свежей шахтной выработки были установлены «зубы дракона». Сами ли учёные подверглись ментальному воздействию машины гетов и легли на установку, или же кто‑то превратил их в хасков насильно – теперь установить было нельзя. Большую часть хасков бойцы были вынуждены уничтожить, но пару экземпляров удалось захватить живьём и доставить для изучения на Цитадель.
Поговорив с послом, Шепард зарегистрировался на ближайшую тренировку бойцов СпеКТР и пошёл в бар перехватить чашку кофе, а заодно упорядочить в голове план дальнейших действий по поискам Сарена.
Всё, что можно было выжать из экспедиции на Ферос, командор уже сделал. Значит, оставалась только одна зацепка – правая рука Сарена, матриарх Бенезия. Официальный запрос Республикам Азари не дал результатов, позволивших бы немедленно организовать встречу – как матриарх, Бенезия не отчитывалась перед властями о своём местонахождении. Зато удалось получить более или менее точные координаты протеанских руин, в которых копалась её дочь, начинающий археолог Лиара Т’Сони. Теперь можно было спокойно лететь на Терум – кто может располагать сведениями о том, где находится Бенезия, если не её родная дочь? А по пути можно, наконец, заняться тайной Армистана Бэйнса и пропавших разведчиков, благо, планета Эдол, куда контр‑адмирал Кахоку направлял свою группу, находилась в зоне действия того же ретранслятора массы.
Джон немедленно связался с Чарльзом Пресли.
Едва Шепард закончил разговор, как на экране инструментрона появился значок запроса на прямое соединение. Джон подтвердил согласие на связь, и на экране появилось сообщение:
Командор Шепард, если это действительно Вы, пересядьте за мой столик. Я сижу прямо за Вами. Меня зовут Насана Дантиус. У меня к Вам есть большая просьба, за выполнение которой я могу Вас щедро вознаградить. Поверьте, это очень важно.