Выбрать главу

Марк моргнул, но не стал спорить. Он присел на корточки, развязал шнурки ботинок, снял их. Анна уже стояла босиком на холодном бетоне. Тонкие шерстяные носки мгновенно впитали ледяную влагу, проникшую сквозь поры бетона. Холод поднялся выше, к лодыжкам. Они начали подниматься. Четвертый... Пятый... Шестой. Лестница кончилась у тяжелой металлической двери с выцветшей надписью «Техническое помещение». Замок был навесным, но дужка была перерезана кем-то давно. Ржавчина скрипнула, когда Анна надавила на дверь плечом.

Воздух на техническом этаже был спертый, неподвижный. Пахло пылью, нагретым металлом и озоном от трансформаторов. Вдоль стены тянулись толстые трубы вентиляции, покрытые изоляцией. Анна подошла к окну. Оно выходило не на улицу, а на стеклянный переход к соседнему корпусу отеля. Расстояние — метра полтора. Внизу, в темноте двора, виднелись сугробы.

— Ты умеешь прыгать? — спросила она, не оборачиваясь. Ветер бил в щели оконной рамы, создавая низкий гул.

Марк подошел рядом. Посмотрел вниз. Там, в свете фонарей, уже суетились фигуры. Они входили в подъезд, светили фонарями. Лучи скользнули по стене, едва не задев их окно.

— Я журналист, а не каскадер, — процедил он. Голос дрогнул.

— Сегодня ты каскадер. Иначе мы станем экспонатами. Как те, на фотографиях. — Анна повернулась к нему. В красном свете сигнализации ее лицо казалось маской из воска. — Выбирай. Доверие или смерть.

Марк сжал челюсти. Кивнул.

Анна первая шагнула на узкий карниз. Ветер бил в лицо, сбивая с ног, пытался оторвать от стены. Она переставила ноги, цепляясь пальцами в носках за выступы кирпича. Шершавая поверхность царапала кожу. Марк шел следом. Анна слышала, как он сопит, как скользит его нога по мокрому бетону. Она не обернулась. Если он упадет, она не сможет помочь. Она должна была думать о себе. Это было жестоко, но необходимо. Выживание не терпит сентиментальности.

Они перебрались на другую сторону. Здесь было темнее. Анна нашла дверь в лестничную клетку соседнего корпуса. Она была не заперта. Петли жалобно скрипнули. Они спустились вниз, уже не скрываясь, но быстро. Выход через службу размещения. Там сидела пожилая женщина, смотрела телевизор. Мерцание экрана освещало ее морщинистое лицо. Анна показала ей удостоверение, которое все еще действовало, хотя бы формально. Пластик был холодным.

— Инспекторская проверка. Не звоните никому. Вы этого не видели.

Женщина испуганно кивнула, уткнулась в экран, где показывали ночные новости. Анна и Марк вышли на улицу через служебный выход в переулок. Здесь не было фонарей. Только темнота и запах мусорных баков, смешанный с запахом гнилой листвы.

Они шли быстро, не говоря ни слова. Анна вела их переулками, избегая основных проспектов. Она знала карту камер города примерно. Здесь, в старом районе, «слепых зон» было больше. Тени были гуще. Они прошли три квартала, прежде чем Анна остановилась у подъезда старого кирпичного дома. Стены были покрыты граффити, подъездная дверь зияла пустотой — стекла не было.

— Этот район, — сказала Анна, оглядываясь. — Здесь нет камер.

— Я знаю, — ответил Марк. Он подошел к двери, достал ключи. — Я живу здесь.

Анна кивнула. Она не спрашивала, почему именно здесь. Дешевый район, высокая анонимность. Идеально для человека, который прячется от системы. Они поднялись на третий этаж пешком. Ступени скрипели под их весом.

Квартира номер 12. Марк открыл дверь, пропустил Анну вперед.

— Добро пожаловать в берлогу, — сказал он тихо.

Анна остановилась в прихожей. Она не снимала пальто. Сначала проверка. Инстинкт был сильнее усталости. Она прошла по квартире, заглядывая в шкафы, под кровать, в ванную. Стандартная процедура. Она проверяла не только наличие людей. Она искала жучки, камеры, необычные предметы. Квартира была чистой. Слишком чистой для холостяка, но не стерильной, как номер отеля. Здесь пахло жизнью.

Только убедившись, что они одни, Анна выдохнула. Сняла пальто. Повесила его на вешалку, рядом с несколькими другими куртками одинакового темного цвета. Будто униформа.

Она огляделась. Это было не жилище. Это был штаб.
Гостиная была заставлена столами, составленными вместе. На них громоздились мониторы, системные блоки, серверная стойка в углу гудела тихо и ровно, как улей. Стены были оклеены картами города. На картах были отмечены красными булавками места преступлений. От булавок тянулись нити к фотографиям людей. Вырезки из газет, распечатки профилей, финансовые отчеты — все это покрывало стены слоем информации, от которого рябило в глазах. Бумаги шуршали от сквозняка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍