Выбрать главу

Не было личных вещей. Ни фотографий семьи, ни сувениров из поездок, ни книг художественной литературы. Только профессиональная литература: психиатрия, криптография, уголовный кодекс. Корешки книг были потертыми. На полке стояли коробки из-под пиццы, аккуратно сложенные стопкой, будто это было важное архивное дело. В воздухе висела мелкая пыль, танцующая в свете мониторов.

Анна подошла к стене с картами. Провела пальцем над красной нитью, соединяющей клинику «Вектор» и морг. Нить была натянута туго, закреплена кнопкой.

— Вы живете здесь? — спросила она. Голос прозвучал громче, чем она планировала.

— Я сплю здесь, — поправил Марк. Он прошел на кухню, открыл холодильник. Достал две бутылки воды. Протянул одну Анне. Конденсат стекал по пластику. — Жить требует времени. У меня его нет. Я существую.

Анна взяла воду. Пластик был холодным, обжигающим пальцы. Она сделала глоток. Вода была ледяной. В квартире было тепло, натоплено, но она все еще чувствовала холод костей после лестницы. Тепло обманчиво.

— Покажите сеть, — сказала она. — Изолированную. Мне нужно проверить ноутбук.

Марк кивнул. Провел её к одному из столов. Отодвинул стопку бумаг, освободил место для ноутбука. Бумаги были исписаны мелким почерком, заметки на полях.

— Здесь нет выхода в интернет. Только локальная сеть. Если в вашем ноутбуке есть вирус, он не сможет передать данные наружу. Это клетка Фарадея, почти.

Анна поставила ноутбук. Подключила кабель к порту Марка. Запустила диагностику. Экран залил лицо зеленым светом терминала. Она работала быстро, пальцы летали по клавиатуре. Стук клавиш был ритмичным. Марк стоял рядом, скрестив руки на груди. Он не мешал. Он наблюдал. Анна чувствовала его взгляд на своем затылке.

— Файл, — сказала она через пять минут. — «Домашнее задание».

Она открыла свойства файла. Цифры бежали по экрану.

— Время создания совпадает с тем, что мы видели. 02:40. Но есть несоответствие в хэш-сумме системных библиотек. Файл был модифицирован на уровне ядра.

— Что это значит? — Марк наклонился ближе.

— Это значит, что вирус сидит в ноутбуке глубже, чем антивирус. Он ждет триггера. — Анна открыла файл в hex-редакторе. Прокрутила вниз. Среди обычного текста были скрытые блоки кода, похожие на шум. — Это не просто адрес. Это скрипт. Если бы я отправила этот файл кому-то или подключилась к общей сети, он бы отправил мои координаты и скриншоты экрана на внешний сервер. И удалил себя.

— Они хотели знать, где вы и что вы думаете, — Марк нахмурился. Морщины на лбу углубились.

— Они хотели знать, поняла ли я игру, — Анна закрыла ноутбук. Щелчок крышки прозвучал финально. — Файл был создан локально. Значит, кто-то имел физический доступ к ноутбуку до того, как мы пришли в отель. В участке. Пока я была у Климова.

— Климов? — имя прозвучало как вопрос.

— Или Волков. Или кто-то из техников. Кто-то, кто мог подойти к моей сумке на две минуты. — Анна повернулась к Марку. — Но это не главное. Главное — зачем им нужно, чтобы я открыла файл именно сейчас?

— Чтобы вы побежали по адресу, — сказал Марк. — В комнату 45.

— Да. Это ловушка. Но если они потратили ресурсы на внедрение вируса, значит, им важно, чтобы я пришла туда лично. Значит, там что-то есть. Не люди. Информация. Или человек, который должен меня видеть.

Анна отошла от стола. Прошлась по комнате. Босые ноги чувствовали холод пола сквозь носки. Остановилась у стены с фотографиями. Она узнала лица жертв. Охранник. Бухгалтер. Врач. Но были и другие. Лица, которых не было в деле. Молодые, старые. Мужчины, женщины.

— Вы сказали про шестую фамилию, — Анна повернулась к Марку. — В списках клиники. Вы хотели сказать мне что-то важное.

Марк молчал. Он стоял у окна, смотрел на темную улицу. Его силуэт казался меньше, чем в кафе. Более уязвимым. Тень от его фигуры падала на карты, пересекая линии расследования.

— Её звали Елена, — сказал он наконец. Голос был тихим, без той хрипотцы, что раньше. Будто он говорил с самим собой. — Моя младшая сестра.

Анна не удивилась. Она видела это в квартире. Отсутствие личных вещей — признак травмы. Человек убирает всё, что напоминает о боли. Но стена с расследованием — это памятник. Это незавершенное горе.

— Она училась на психолога, — продолжил Марк. Он повернулся к Анне. В его глазах блестела влага, но он не моргал. — Как вы. Ей было двадцать два. Год назад она прошла стажировку в клинике «Вектор». Бесплатный курс для талантливых студентов. Через неделю её нашли в ванной. Перерезала вены. Вода была красной.

Анна молчала. Она давала ему выговориться. Это было важно.