— В предсмертной записке написала: «Я слышу голоса. Они говорят, что так надо». Полиция закрыла дело. Самоубийство на фоне депрессии. Родители поверили. Я не поверил. — Марк подошел к столу, взял распечатку. Рука дрожала. — Я нашел её дневник. Там были записи о сеансах. О врачах, которые задавали странные вопросы. О препаратах, которые меняли сознание. И о предметах. Она писала, что ей дали «ключ».
— Предмет-якорь, — уточнила Анна. Её голос был мягче.
— Да. Монету. Старую, десятикопеечную. СССР. — Марк сжал бумагу в кулаке. — Когда я нашел её тело, в руке была зажата монета. Та самая, что была у бухгалтера на фото. Я держал её в руке. Она была теплой.
Анна кивнула. Пазл сложился. Это не было случайностью. Это была система. Серийный убийца не работает с такой точностью без поддержки.
— Вы искали её убийцу год, — констатировала она.
— Я искал правду. Убийца — это симптом. Болезнь — это система, которая их сломала. — Марк подошел к столу, оперся на него руками. — Я не отдавал вам списки только ради вас, Анна. Я отдавал их, потому что вы — первый человек за год, который увидел паттерн. Полиция видит смерти. Вы видите метод. Вы видите почерк.
Анна изучала его. Профилировала. Горе, переросшее в одержимость. Это делало его опасным. Одержимые люди не следуют правилам. Они могут подставить себя и других ради цели. Но они также не сдаются. Они идут до конца.
— Вы нестабильны, Марк, — сказала она честно. — Ваша мотивация личная. Это мешает объективности. Вы можете совершить ошибку из-за эмоций.
— Зато у меня есть причина не спать, — парировал он. В голосе появилась сталь. — А у вас? Почему вы продолжаете? Климов хочет вас сдать. Волков хочет арестовать. Убийца хочет использовать. У вас нет сестры. У вас нет мести. Почему вы не уедете? Сейчас. Пока есть возможность.
Анна задумалась. Почему? Карьера? Принцип? Или потому что она тоже чувствовала этот зуд в затылке, когда видела нестыковки? Она вспомнила лицо Климова. Его страх. Он не просто боялся её. Он боялся того, что она узнает.
— Потому что кто-то использовал мою работу для убийства, — сказала она тихо. — Это профессиональная честь. Моя подпись стоит на этих профилях. Чужая, но моя. И потому что я знаю, каково это, когда твою память используют против тебя. Когда ты не веришь своим глазам.
Марк кивнул. В комнате повисла тишина. Гудение сервера стало слышнее. Оно заполняло паузы.
— Что делаем дальше? — спросил он.
— Утро через четыре часа, — Анна посмотрела на часы. Стрелки светились в темноте. — Климов ждет отчет в семь. Если я не приду, он подпишет ордер. Если я приду с именем — он даст время.
— Имя у нас есть. Клиника «Вектор».
— Мало. Нужен доступ. — Анна подошла к карте. Ткнула пальцем в здание клиники. Оно было обведено красным маркером. — Я пойду туда. Как консультант. У меня есть полномочия.
— Вас не пустят. После инцидента в участке ваши пропуска могут быть заблокированы. Система узнает вас.
— Не все. Есть уровень доступа «Дельта». Он не аннулируется автоматически. Я могу войти как аудитор безопасности. Проверка защиты данных.
— А я?
— Вы — моя техническая поддержка. Будете на связи. Если я не выйду через два часа — вы отправляете все данные, что у нас есть, в прессу и в Генеральную прокуратуру. Это будет страховкой.
— Это будет война, — предупредил Марк. — Они не остановятся.
— Она уже идет. Мы просто меняем поле боя.
Анна отошла от карты. Она чувствовала усталость. Веки тяжелели, словно к ним привязали груз. Но спать было нельзя. Сон — это уязвимость. Она подошла к окну. Улица была пустой. Только редкие фары такси проносились по проспекту, выхватывая из темноты мокрый асфальт.
В кармане пальто, которое висело в прихожей, вибрировал телефон. Личный. Зашифрованный.
Анна прошла к прихожей. Достала телефон. Экран светился в темноте коридора, освещая её лицо призрачным светом.
Одно сообщение. От неизвестного номера. Без имени.
Она открыла.
Текста не было. Только время отправки.
04:00.
Анна замерла. Холод прошел по спине, более ледяной, чем ветер на крыше. Мурашки пробежали по рукам.
04:00. Ровно год назад, в это время, была найдена тело первой жертвы. Охранника.
И ровно в это время, год назад, умерла сестра Марка. В полиции говорили, что она обнаружила тело в четыре утра.
Она подняла голову. Посмотрела в окно коридора.
Напротив, в доме через дорогу, горело только одно окно. Четвертый этаж.
Анна смотрела на него, не отрываясь. Секунды тянулись медленно.
Свет был желтым, теплым. В окне мелькнула тень. Человек стоял и смотрел на неё. Он не прятался.
Анна подняла руку. Не в приветствии. В жесте профилировщика. «Я вижу тебя. Я знаю, где ты».