Выбрать главу

Она указала рукой. Движение было слишком точным.

Анна кивнула. Пошла по коридору. Стены давили. Двери были одинаковыми, белыми. Только светодиоды над косяками. Зеленый. Зеленый. Красный. Она заметила пыль на плинтусах. Тонкий слой. Будто убирали недавно, но не тщательно. Или пыль была специальной, для вида. На стене висели часы. Стрелки не двигались. Анна проверила свои наручные. Они шли. Значит, эти были декорацией.

Она остановилась у двери с красным светом. Свет мигал с интервалом в две секунды. Ритмично. Постучала.

— Войдите, — голос изнутри был мягким, обволакивающим.

Анна вошла.

Кабинет был большим, пустым. Посередине стояли два кожаных кресла друг напротив друга. Между ними — низкий столик из черного стекла. На столе — только металлические песочные часы. Песок медленно перетекал из верхней части в нижнюю. Шуршание было слышно в тишине. Анна заметила: песок был не желтым, а серебристым. Металлическая стружка.

За столом сидел мужчина. Лет пятидесяти, седые виски, очки в тонкой оправе. Он не встал. На нем был белый халат, но под ним — дорогой серый костюм. Манжеты рубашки выглядывали ровно на сантиметр.

— Анна Сергеевна. Прошу, присаживайтесь. — Голос был спокойным, низким, вибрирующим.

Анна села. Спина прямая. Руки на коленях. Она сканировала его.
Поза открытая, но властная. Пульс на шее спокойный, шестьдесят ударов. Дыхание ровное. На пальцах правой руки — следы от ручки, но ручка лежит на столе. Левая рука лежит неподвижно. Никаких лишних движений. На лацкане халата — маленькое пятно, похожее на чернила. Свежее.

— Вы знаете, кто я, — сказала Анна.

— Игорь Викторович много рассказывал о вас, — ответил мужчина. Станислав Евгеньевич. Он взял со стола ручку. Начал медленно вращать её между пальцами. — Отличный специалист. Но переутомленный.

— Я здесь с проверкой. У меня есть полномочия. Аудит безопасности.

— Конечно. — Станислав Евгеньевич положил ручку на стол. Рядом с ней лежала канцелярская скрепка. Обычная, стальная, немного разогнутая. — Но проверка требует ресурсов. А ресурс — это внимание. Вы выглядите уставшей, Анна Сергеевна. Мимические морщины вокруг глаз глубже, чем на фото в личном деле.

Анна напряглась. Личное дело? У них есть её личное дело?

— Это не имеет отношения к делу. Я здесь по поводу пациентов.

— Пациенты — это конфиденциально. — Станислав Евгеньевич наклонился вперед. Его глаза были светло-серыми, почти прозрачными. — Но мы можем поговорить о вас. Вы ведь пришли не только ради них. Вы пришли, потому что чувствуете связь.

— Я не чувствую связи. Я вижу закономерности.

— Закономерности — это способ мозга найти связь там, где её нет. — Он взял со стола чашку. Фарфор был белым, тонким. — Чай? Ромашка. Успокаивает нервную систему. Снижает уровень кортизола.

— Нет, спасибо.

— Жаль. — Станислав Евгеньевич сделал глоток. Движение губ было бесшумным. — Вы плохо спите последние три ночи. Вам снится одно и то же? Коридор? Дверь, которая не открывается?

Анна почувствовала, как холодеют пальцы. Ей снился коридор. Вчера ночью. Впервые.

— Это не входит в отчет, — сказала она. Голос был твердым, но внутри что-то дрогнуло.

— Отчет — это бумага. Реальность — это физиология. — Он отставил чашку. Звук фарфора о стекло был четким. — Вы доверяете Игорю Викторовичу?

— Он мой руководитель.

— Руководитель — это роль. А доверие — это химия. — Станислав Евгеньевич взял скрепку. Поднял её на уровень глаз Анны. Металл блеснул под лампой. — Он сказал вам, что мы убийцы?

— Я видела тела.

— Вы видели результат. Но не причину. — Он медленно двигал пальцем рядом со скрепкой. Влево-вправо. Влево-вправо. Ритм совпадал с шуршанием песка в часах. — Люди умирают, Анна. Каждый день. Вопрос в том, было ли их существование до смерти полноценным. Мы помогаем обрести целостность.

— Целостность через смерть?

— Через освобождение от конфликта. — Его голос стал тише, вкрадчивым. — Вы чувствуете конфликт сейчас? Между тем, что вы должны делать, и тем, что вы чувствуете?

Анна смотрела на скрепку. Движение гипнотизировало. Она хотела отвести взгляд, но не могла. Зрачки мужчины были расширены. В них отражалась её собственная фигура. Маленькая, неподвижная.

— Я чувствую, что вы манипулируете мной, — сказала она. С трудом, слова казались вязкими.

— Манипуляция — это управление. Вы управляете преступниками через профиль. Мы управляем пациентами через терапию. Разница лишь в методе. — Он положил скрепку на стол. Звук металла о стекло был резким, как выстрел. — Вы хотите увидеть документы? Доказательства нашей... деятельности?