— Я не помню, — сказала она тихо, почти беззвучно. — Марк, я не помню, что он говорил последние пять минут. Провал.
— Что? Повтори.
— Провал в памяти. Как будто выключили свет, вырезали кусок. Я помню до и после, но не середину.
— Выходи оттуда. Быстро. Иди в людное место. В магазин. В кафе.
— Я уже на улице. На Ленина.
Анна опустила руку в карман пальто. Глубоко, до дна.
Пальцы нащупали что-то холодное, металлическое, маленькое.
Она достала.
На ладони лежала скрепка. Разогнутая, один конец прямой, другой загнут. Та самая, что была на столе у Станислава Евгеньевича.
Анна смотрела на неё, не веря глазам. Она не брала её. Она помнила, что не брала. Руки были пустыми, когда она выходила из кабинета, она проверяла.
— Он дал мне вещь, — сказала она в наушник. — Или я взяла её сама, не осознавая. Я не знаю, Марк. Я не знаю, что реально.
— Выброси её. Немедленно. Это якорь.
Анна сжала ладонь в кулак. Металл впился в кожу, оставил след.
— Нет. Это улика. Доказательство.
— Это манипуляция, Анна! Выброси! Не дай им войти в голову!
Она не выбросила. Положила скрепку в карман. Рядом с телефоном. Чувствовала её вес, холод.
— Я возвращаюсь, — сказала она. — Но не к тебе. Мне нужно проверить одно место. Увидеть одного человека.
— Какое место? Кого?
— Управление. Климов. Мой начальник.
— Ты с ума сошла? Они тебя арестуют там. Волков ждет.
— Нет. Теперь я знаю, почему он меня не арестовал. — Анна подняла руку, останавливая такси, проезжающее мимо. — Он не может. Я часть их файла. Их проекта. Я не свидетель. Я — объект.
Машина, старый «Форд», подъехала к бордюру. Анна села на заднее сиденье. Кожа холодная. Через окно она посмотрела на здание клиники.
На третьем этаже, за тонированным стеклом, которое отражало небо, стояла фигура. Станислав Евгеньевич.
Он не махал. Просто стоял неподвижно. Смотрел вниз, на неё. Знал, что она смотрит.
Анна отвернулась, почувствовала, как тошнота подступает к горлу.
— Поехали, — сказала она водителю. Голос был хриплым. — Управление МВД.
Кабинет 412
Такси двигалось сквозь город, разрезая утренний туман, как нож сквозь влажную, холодную вату. За окнами жизнь кипела, но казалась Анне декорацией низкого качества, где статисты забыли свои роли и просто имитировали суету, двигаясь по заранее прописанным маршрутам. Люди спешили к остановкам, кутаясь в шарфы серых и черных тонов, машины сигналили короткими, отрывистыми звуками, светофоры мигали желтым, предупреждая о чем-то важном, но всё это происходило будто за толстым, звукоизолирующим стеклом. Звуки были приглушенными, ватными, лишенными резкости. Цвета выцветшими, словно кто-то уменьшил насыщенность в настройках реальности на двадцать процентов, оставив только оттенки свинца и грязи.
Только скрепка в кармане была реальной. Холодный металл, острые края. Анна сжимала её в кулаке так сильно, что грань отпечатывалась на ладони, оставляя болезненный, глубокий след, который начинал белеть от нарушения кровообращения. Боль была нужна. Она была единственной точкой опоры, единственным доказательством того, что её нервная система всё ещё посылает сигналы боли, а не только сигналы тревоги. Она разжимала пальцы, затем сжимала снова. Ритмично. В такт дворникам на лобовом стекле.
Водитель молчал. Это было хуже, чем навязчивая болтовня. Иногда он смотрел на неё через зеркало заднего вида. Его глаза были светлыми, водянистыми, почти прозрачными, без видимых зрачков в тусклом свете салона. Он не моргал, когда встречался с ней взглядом. Просто фиксировал. Как камера наблюдения, которая записывает, но не анализирует. Как линза объектива.
— Сверните на Ленина, — сказала Анна. Ей нужно было проверить, контролирует ли он маршрут, или просто везет её туда, куда нужно. Голос прозвучал хрипло, будто горло было заполнено мелким песком, который скрипел при каждом звуке.
— Знаю, — ответил водитель. Голос был ровным, без интонаций, без акцента. Будто он уже знал конечную точку до того, как она села в машину. Будто маршрут был загружен в его голову заранее, как программа в компьютер. — Там быстрее.
Анна достала телефон. Экран ярко вспыхнул в полумраке салона, осветив её пальцы мертвым синим светом. Сообщение от Марка: «Камеры вокруг МВД активны. Все. Даже те, что не работали неделю. Датчики движения тоже. Будь осторожна. Не доверяй периметру. Они видят всё.»
Она стерла сообщение. Свайпнула пальцем по стеклу, оставляя жирный след, который сразу же начал притягивать пыль. Посмотрела на водителя в зеркало. Он не реагировал. Но его пальцы на руле постукивали ритм. По ободу.
Анна прислушалась. Ритм совпадал с биением её собственного сердца. Девяносто ударов в минуту. Тахикардия.
Совпадение. Должно быть совпадением. Стресс вызывает аудиальные иллюзии. Синхронизация моторики. Эффект резонанса.
Но язык ощущал металлический привкус. Будто она лизнула батарейку. Тот же вкус, что был в клинике «Вектор». Вкус озона. Вкус крови.
— Приехали, — сказал водитель.