Выбрать главу

— Вы сказали мне прийти к вечеру, — Анна сделала шаг вперед. Ковер поглотил звук шагов, сделав её движение бесшумным, как у хищника. — Но я решила не ждать. Мне нужно было увидеть вас. Лично. Проверить.
— Зря, — Климов отложил ручку. Золотую, с тонким корпусом. Анна заметила гравировку на колпачке. Маленький логотип. Вектор. Стрела, пробивающая круг. Та же, что была у врача. Та же, что была в клинике. — У меня совещание. Важное. По телефону. Секретное.

— С кем? — Анна посмотрела на пустые кресла для посетителей. На диктофон, который лежал выключенным. На телефон, трубка которого лежала не на месте, провод натянут. — Здесь никого нет. Линия мертва. Гудков нет.
— По внутренней связи, — Климов потянулся к трубке. Рука дрожала. Пальцы не слушались, скользили по пластику, оставляя следы жира. — Анна, ты выглядишь плохо. Тебе нужно к врачу. К специалисту. К неврологу. В клинику.

— Я была у врача, — сказала Анна. Она не отводила взгляда. Она буравила его глазами, пытаясь увидеть зрачки за красной сеткой сосудов. — В клинике «Вектор». На Ленина. Вы знали? Вы отправили меня туда.

Климов замер. Рука зависла над трубкой. Он не взял её. Медленно опустил на стол. Ладонь легла на бумаги, сжимая их, комкая.
— Какая клиника? — Он моргнул. Медленно. Веки слипались, будто намазанные клеем. — Ты опять про это? Анна, я же объяснил. Тебе нужно лечение. Nervous exhaustion. Профессиональное выгорание. Синдром уставшего следователя. Это бывает. Это лечится.

— Вы заполнили на меня направление, — Анна положила руки на стол. Наклонилась. Она чувствовала запах коньяка, исходящий от него. Смешанный с лилиями. Сладкий запах гниения. — Без моего согласия. С диагнозом, которого у меня нет. Вы отправили мои данные туда. Вы передали меня им. Как посылку.


— Это для твоей защиты, — Климов говорил быстро, сбивчиво. Слова сливались, будто он боялся, что его перебьют. — Если ты официально больна... тебя не тронут. Тебя отправят в санаторий. Подальше отсюда. В другой регион. Где нет их... где нет этой суеты. Где тихо. Где спишь.

— От кого защита? — Анна смотрела ему в глаза. Зрачки были расширены, несмотря на яркий свет люстры. Реакция на свет нарушена. — От них? От клиники? От системы? От вас?
— От кого? — Климов рассмеялся. Звук был сухим, лающим, без радости. Будто лай собаки в пустой комнате. — От кого, Анна? От теней? От фантазий? Ты профилировщик. Ты должна отличать реальность от бреда. Ты учила этому других. В академии. На лекциях.

— Я видела тела, — сказала Анна тихо. — Я видела отчеты. Вы видели их тоже. Пять тел. Один почерк. Одна методика. Одна рука.
— Я видел смерти, — поправил Климов. Он встал. Стул отъехал со скрипом, ножки царапнули пол, оставив белые полосы. — Обычные смерти. Самоубийства. Несчастные случаи. Суицид на фоне депрессии. Ты ищешь закономерности там, где их нет. Это симптом. Паранойя. Начинается всегда с поиска связей. Потом голоса. Потом люди следят.

Анна выпрямилась. Она сканировала его. Зрачки расширены. Пот на лбу, несмотря на прохладу. Речь несвязная. Он боится. Но не меня. Он боится сказать правду. Он боится того, что услышит сам себя. Он боится того, что войдет в дверь.
— Почему у вас ручка от «Вектора»? — спросила она. Она кивнула на стол. На золотое перо. На стрелу.
Климов посмотрел на стол. Будто увидел ручку впервые. Будто она появилась там только что. Материализовалась. Быстро накрыл её ладонью. Спрятал под бумагами. Движение было резким, судорожным.
— Подарок. На конференции. В Москве. Анна, хватит. У тебя истерика. Я вижу. Дрожат руки. Пульс частый.

— Это не истерика. Это расследование.
— Расследование закрыто, — Климов обошел стол. Подошел к ней. Слишком близко. От него пахло перегаром и теми же лилиями. Запах был тошнотворным, густым, вязким. — Я подписываю твой отпуск. Сегодня. Завтра тебя не будет в городе. Я сам отвезу тебя на вокзал. Куплю билет. В купе. Чтобы никто не тронул.

— А если я не уеду? — Анна не отступила. Она чувствовала его дыхание на своем лице. Запах несвежей пищи.
Климов посмотрел на неё. В его глазах была мольба. И страх. Глубокий, животный страх. Страх ребенка перед темнотой.
— Тогда тебя уволят. По статье. По состоянию здоровья. Психическому. Ты не сможешь работать. Нигде. Ни в полиции. Ни в частной фирме. Твоя репутация будет уничтожена. Тебя признают нестабильной. Опасной. Для себя и окружающих. Тебя изолируют.

— Это угроза?
— Это забота, — Климов протянул руку. Хотел коснуться её плеча. Жест отца, учителя, наставника. Анна отшатнулась. Резко. Будто он был заразен. Будто от него можно было подхватить его страх. Его безумие.
Рука Климова повисла в воздухе. Пальцы дрожали. Ноготь на мизинце был сломан.
— Анна, послушай меня. Я старик. Я устал. Я не хочу, чтобы ты погибла. Как Елена.