Выбрать главу

Анна замерла. Воздух в комнате стал плотным, вязким. Вдохнуть было трудно. Будто кислорода стало меньше.
— Кто такая Елена? — спросила она. Голос был твердым, но внутри что-то сжалось. Холодный комок в желудке. Лед.
Климов осекся. Понял, что оговорился. Отступил на шаг. Споткнулся о ковер. Его лицо исказилось гримасой боли. Физической боли.
— Не важно. Коллега. Давно. Пять лет назад. Ушла на пенсию. Уехала.
— Она тоже видела закономерности? — Анна сделала шаг к нему. Она чувствовала, как он слабеет. Как его воля рассыпается. — Она тоже была в «Векторе»? Она тоже получала лечение?
— Она видела слишком много, — Климов отвернулся. Пошел к окну. Раздернул штору на сантиметр. Посмотрел на улицу. Свет ударил в комнату, осветил пыль в воздухе. Миллионы частиц танцевали в луче. Хаос. — Свет слишком яркий. Глаза болят. Всё слишком яркое. Слишком реальное. Реальность режет глаза.

— Дайте мне доступ к архивам, — сказала Анна. — К полным делам. За последний год. Без купюр. Без редактуры. Без цензуры.
— Не могу, — сказал Климов в окно. Голос был глухим, будто он говорил в стену. В бетон. — Ключи у другого человека. Не у меня.
— У кого?
— У того, кто принимает решения. У куратора. У того, кто смотрит.
— Назовите имя.
Климов обернулся. Лицо было бледным, как бумага. Как смерть.
— Я не могу. Если я назову... меня не станет. Как Елены. Как тех пятерых. Ты думаешь, они сами? Нет. Их выбрали. Потому что они видели. Потому что они могли видеть. Потому что они были... подходящими. Как ты.

— Меня тоже выбрали? — Анна почувствовала, как холодеют пальцы. Скрепка в кармане стала ледяной. Жгла кожу.


— Ты особенная, — сказал Климов. — Ты устойчивая. Твой профиль... идеальный. Но предел есть у всех. У тебя он близко. Я вижу. Ты уже не спишь. Ты слышишь голоса. Ты видишь знаки. Ты видишь нас.

— Я не слышу голоса.
— Ты слышишь систему, — Климов устало махнул рукой. — Ладно. Уходи. Я дам тебе час. Чтобы собрать вещи. Не приходи сюда больше. Не звони мне. Не пиши. Исчезни.
— Я дам отчет к вечеру, — сказала Анна. — Имя исполнителя.
— Его нет, — Климов сел обратно. Упал в кресло. Будто у него отнялись ноги. Будто кости стали мягкими. — Есть процесс. Мясорубка. И ты в ней. Ты уже внутри.

Анна поняла: она не получит здесь правды. Климов был не кукловодом. Он был шестеренкой. Испуганной, сломанной шестеренкой, которая скрипела, но продолжала крутиться, потому что если остановится — её выбросят. И он знал, что его тоже выбросят. Как использованную деталь.
— Тогда я найду процесс, — сказала Анна.

Она развернулась. Пошла к двери.
— Анна, — позвал Климов.
Она остановилась. Рука на ручке. Металл был холодным. Ледяным.
— Не ходи домой, — сказал он тихо. — Там не безопасно. Они знают где ты живешь. Где ты спишь. Где ты хранишь ключи. Где ты прячешься.
— Где безопасно?
— Нигде, — сказал Климов. — Но там... они видят лучше. В открытых пространствах. В клетках. В зеркалах.

Анна вышла.
В коридоре Волкова не было. Будто он растворился в воздухе. Испарился. Только окурок на полу, растоптанный каблуком. И запах табака висел у стены, густой, едкий, въевшийся в штукатурку.
Она пошла к лестнице. Внизу гудел отдел. Звонили телефоны. Кто-то смеялся. Жизнь кипела. Но Анна чувствовала себя будто в аквариуме. Все видели её, но никто не замечал. Она была прозрачной. Призраком. Духом.

Она вышла на улицу. Воздух был холодным, резким, пахнущим выхлопами и снегом, и гарью. Она вдохнула глубоко. Легкие наполнились кислородом. Голова закружилась. Земля покачнулась под ногами.
Нужно было уйти. Подальше. В слепую зону. В тень.
Она шла быстро. Не оборачиваясь. Через квартал. Через два. Не смотрела на витрины. Не смотрела на людей. Не смотрела на камеры.
Телефон завибрировал в кармане. Резко. Как удар током. Как разряд дефибриллятора.
Смс. От неизвестного номера. Без имени. Без текста. Только файл.

Анна остановилась у витрины магазина. В отражении стекла она увидела себя. Бледную, с темными кругами. Чужую. Женщину, которую она не узнавала.
Она открыла сообщение. Дрожь в руках усилилась. Телефон чуть не выпал из пальцев, скользкий от пота.
Вложение. Фотография. Цветная. Высокое разрешение.
Она увеличила масштаб. Пиксели плясали перед глазами.
На фото была комната. Гостиная. Квартира Марка. Та самая, где она была утром.
На столе стояла чашка. Та самая, синяя, с отколотым краем. Записка лежала рядом.
«Если я не вернусь к 12:00...»
Её почерк. Её слова. Её ручка. Её мысли.
Время в углу файла: Сегодня. 07:15.
Утро. Когда она ушла. Когда Марк спал. Когда она думала, что они одни. Когда она оставила записку. Когда она была уверена в безопасности.