Выбрать главу

— Можно?

— Вы же консультант. Смотрите. Но не трогайте без фиксации. И помните, если там есть ДНК...

— Я в перчатках, следователь.

Анна достала телефон, сделала несколько снимков листа в контексте комнаты. Вспышка осветила лицо мертвой девушки на мгновение, сделав его еще более восковым. Затем, аккуратно, двумя пальцами в перчатках, взяла бумагу за уголок. Она была легкой, почти невесомой, но в руке казалась тяжелой, как свинец.

Развернула.

Это был текст. Напечатанный на принтере, шрифт Times New Roman, размер 14. Стандартный формат для служебных записок, который использовала она сама. Поля, отступы, межстрочный интервал — всё было точно таким же, как в её шаблонах.

Анна начала читать. И с каждой строчкой холод в комнате становился ощутимее, проникая глубже, чем февральский ветер, забираясь под одежду, в кости.

«Объект: женский пол, 20–25 лет. Студентка. Профиль: высокий уровень эмпатии, склонность к самопожертвованию, поиск внешнего одобрения. Страх: остаться незамеченной, быть бесполезной.
Метод воздействия: изоляция, внушение чувства вины, демонстрация безнадежности.
Прогноз: добровольный отказ от жизнедеятельности. Сопротивление минимально.
Статус: завершено.»

Внизу страницы, в правом углу, стояла дата. Сегодняшнее число.
И подпись. Инициалы.

А.В.

Анна Выгорева.

Мир вокруг на мгновение потерял звук. Шум ветра за окном, шаги полицейских в коридоре, гудение лампы — всё это слилось в единый низкочастотный гул, как будто кто-то включил вакуумный насос. Анна смотрела на бумагу, и её мозг лихорадочно пытался найти логическое объяснение, перебирая варианты как колоду карт.

Ошибка. Совпадение. Кто-то подделал. Случайность.

Но текст был написан её стилем. Она узнавала синтаксис. Узнавала терминологию. «Добровольный отказ от жизнедеятельности» — это её формулировка. Она использовала её в прошлом месяце в отчете по другому делу, чтобы смягчить формулировку для прессы, когда начальство требовало меньше крови в заголовках. Это не было общепринятым термином в криминалистике. Это было её личное клише. Её подпись под документом, которого она не писала.

— Что там? — голос Волкова прозвучал как издалека, будто через толщу воды.

Анна не ответила сразу. Она перевернула лист. С обратной стороны было чисто. Только легкая текстура бумаги, шероховатая под пальцами. Она провела ногтем по краю. Обычная офисная бумага.

— Это профиль, — сказала она наконец. Голос не дрогнул. Она запрятала шок глубоко внутрь, в тот отсек, где хранила все неприятные сюрпризы, чтобы разобрать их позже, в безопасности.

— Профиль жертвы?

— Профиль метода. Кто-то составил психограмму этой девушки. До того, как она умерла. Кто-то знал, как она мыслит. Знал, чего она боится.

Волков подошел ближе, заглянул ей через плечо. Его глаза расширились, зрачки сузились, когда он увидел инициалы в углу. Он читал медленно, водя пальцем в перчатке по воздуху над бумагой.

— А.В... Анна Выгорева. Это ваши инициалы?

В комнате повисла тишина. Даже ветер за окном будто затих, прислушиваясь. Полицейский техник в углу перестал щелкать затвором камеры.

Анна медленно сложила лист по линиям сгиба и положила его в пластиковый пакет для улик, который протянул ей техник. Пакет зашуршал, звук был резким, как выстрел.

— Да, — сказала она. — Мои.

— Вы писали это? — голос Волкова стал жестче. В нем появилась та самая нотка подозрения, которую она чувствовала всю дорогу сюда, но которая теперь обрела вес обвинения. Он сделал полшага вперед, вторгаясь в её личное пространство.

— Нет. Я вижу этот документ впервые.

— Но подпись... Стиль... Выгорева, не играйте со мной. Мы можем проверить почерк, можем проверить принтер.

— Подпись можно подделать. Стиль можно скопировать. Если у кого-то был доступ к моим черновикам. К моему облаку.

— У кого был доступ? — Волков не отступал. Он смотрел на неё прямо, оценивающе. Как на подозреваемую, которую можно сломать давлением.

— У моего руководителя. У тех, кто передавал мне дела. И у того, кто взломал мое облако. — Анна подняла взгляд на следователя. В её глазах не было мольбы или страха. Только холодный анализ, зеркальное отражение его же подозрения. — Кто-то хочет, чтобы вы подумали, что это я. Чтобы вы думали, что я составляю профили для убийцы. Или что я сама это сделала.

— А вы не сами? — Волков сделал еще шаг. Теперь между ними было меньше метра. Анна чувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом пота и нервов.