Выбрать главу

— Зачем вы мне это говорите? Вы же журналист. Вам нужна сенсация. Мой арест был бы отличным заголовком.

— Сенсация нужна, когда есть история. А здесь истории нет, если вас посадят. Дело закроют через неделю как бытовуху. — Марк достал из кармана визитку. Протянул ей, не приближаясь. — Если вы хотите найти того, кто это сделал, а не сидеть в изоляторе... позвоните мне. У меня есть данные по предыдущим случаям. То, чего нет в официальных отчетах.

Анна колебалась секунду. Затем сделала шаг вперед и взяла визитку. Картон был плотным, матовым, холодным.

— Почему вы помогаете мне?

Марк усмехнулся. Усмешка была горькой, кривой.

— Потому что я тоже хочу спать по ночам. А пока этот тип на свободе, никто не будет. И потому что я видел отчеты по предыдущим. Там тоже были странности. Но никто не связывал их воедино. Пока не появились ваши инициалы.

Он развернулся, собираясь уходить.

— Подумайте. У вас мало времени. Они уже начали проверять ваши логи. Как только они найдут хоть одну зацепку — вас заберут.

Он растворился в темноте двора, словно его и не было. Анна осталась одна под фонарем, сжимая в руке визитку, которая казалась горячей. В другом кармане лежал телефон с пропущенным сообщением от начальника, которое она так и не открыла.

Ветер за окном снова завыл, ударив в раму подъезда. Анна посмотрела на окно третьего этажа. Там, за стеклом, лежала мертвая девушка, которая поверила кому-то больше, чем себе.

Анна поняла, что она следующая. Не жертва в прямом смысле. Но мишень.

Она достала телефон. Экран светился в темноте, освещая её лицо призрачным светом. Одно пропущенное сообщение. От начальника.


«Зайди ко мне. Срочно. Не задерживайся.»

Анна нажала на экран, блокируя его. Положила телефон в карман. Визитку журналиста — в другой, ближе к телу.

Она глубоко вздохнула, втягивая воздух, пахнущий пылью, снегом и бедой. В голове уже начинали складываться контуры профиля. Не убийцы. Ситуации.

— Хорошо, — прошептала она в пустоту двора. — Давайте играть.

Она толкнула дверь служебной машины. Пора возвращаться в систему, чтобы понять, как её оттуда вытравливают. Стук её каблуков эхом разносился по асфальту, отбивая ритм. Тук. Тук. Тук. Как отсчет времени.

Игра началась.

Стерильная зона

Здание управления располагалось в центре, в сталинской коробке с колоннами, которые ночью превращались в гигантские надгробия. Гранитная облицовка впитала влагу и блестела под фонарями, словно мокрая кожа рептилии. Анна прошла через турникет, приложив временный пропуск. Пластик пикнул слишком громко в тишине холла, звук отскочил от высокого потолка и ушел в темноту второго этажа. Охранник на посту не поднял головы, лишь махнул рукой в сторону лифта. Ему было всё равно. Или ему запретили смотреть.

Поправила воротник пальто. Ткань была тяжелой, шерстяной, цвета мокрого асфальта. Под ней — строгий темно-синий костюм, рубашка с жестким воротником, который сейчас казался ей удавкой, врезающейся в сонную артерию. Ей было двадцать восемь лет, но в отражении витрины она выглядела старше. Лицо бледное, почти прозрачное при этом искусственном свете, скулы проступали резче, чем обычно. Под глазами залегли тени — не просто темные круги, а глубокие впадины, куда, казалось, можно было спрятать монету. Волосы, темно-русые, собранные в низкий хвост, выбились несколькими прядями у висков. Они прилипли к коже, влажной от контраста температур. Она чувствовала, как холод, принесенный с улицы, медленно отступает, заменяясь липким, тяжелым теплом казенного здания.

Лифт был старым, кабина дрожала при подъеме, тросы гудели, как натянутые нервы. Анна смотрела на свое отражение в полированной стали дверей. Она видела не просто женщину, видевшую смерть. Она видела инструмент, который сейчас пытались сломать. Ее пальцы в тонких кожаных перчатках сжимали ручку сумки так, что кожа натянулась, побелев на костяшках. Она сняла перчатку, провела холодной ладонью по лицу. Кожа была сухой, обезвоженной, как пергамент, и шершавой от ветра.

Четвертый этаж. Коридор тянулся бесконечной лентой, освещенной тусклыми светильниками через каждые пять метров. Линолеум натерт до блеска, но в углах, где свет не доставал, чернела пыль, сбившаяся в комки, похожие на пух мертвых птиц. Анна шла по центру, каблуки стукали ритмично, отбивая секунды. Звук был четким, уверенным, но внутри грудной клетки сердце билось с перебоями, пропуская удары. Она знала, куда идти. Кабинет 412. Климов ждал.

Дверь была массивной, обитой дерматином цвета хаки, с табличкой «Начальник отдела особо важных дел». Латунные буквы потускнели, покрылись окисной пленкой. Анна постучала. Пауза. Два удара сердца.