Выбрать главу

Анна моргнула. Ресницы были тяжелыми. Это не вписывалось в сценарий. Если бы они хотели её убрать, её бы уже забрали. Если бы хотели защитить — не давали бы доступ к закрытым данным. Она изучала его лицо. Микровыражение страха в уголках губ. Зрачки расширены, несмотря на яркий свет лампы. Он не управляет ситуацией. Он выполняет чей-то приказ. Его руки лежат на столе ладонями вниз — поза закрытости. Он не хочет передавать эту папку.

— Зачем? — спросила она. Голос прозвучал хрипло. Она откашлялась.

— Потому что я тоже хочу спать, Анна. — Климов взял чашку с кофе, обхватил её ладонями, будто грелся. Пальцы у него были длинными, нервными. Он сделал глоток. Рука дрогнула, кофе плеснул на блюдце. Темное пятно расплылось по белому фарфору, как кровь по снегу. Он не вытер его. — Волков хочет повесить это на тебя. Он видит карьеру. Я вижу тупик. Если это ты — мне придется тебя сдать. Если не ты... мне нужно знать, кто это, прежде чем они придут за мной.

— Кто «они»?

Климов замер. Чашка зависла в воздухе. Капля кофе сорвалась с края и упала на стол.

— Те, кто знает твои методы лучше, чем ты сама.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холод, несмотря на жару в кабинете. Волоски на руках встали дыбом. Она посмотрела на папку. Не открыла. Смотрела на Климова. Профилировала его.

Он лжет. Или недоговаривает. Он боится не убийцы. Он боится того, что внутри этой папки. Он хочет переложить ответственность. Использовать меня как щит. Его дыхание поверхностное, частое. Уровень кортизола зашкаливает.

— Вы знали про профиль до того, как я пришла? — спросила Анна.

Климов замер. Чашка зависла в воздухе. Капля кофе сорвалась с края и упала на стол.

— Волков сообщил мне сразу.

— Нет. Вы знали раньше. Когда звонили мне вчера. Вы сказали «будь осторожна». О чем именно?

В кабинете повисла тишина. Слышно было только гудение очистителя воздуха и тихий гул холодильника в углу. Климов поставил чашку. Звук фарфора о дерево был слишком громким, как удар молотка.

— Анна, не усложняй. Возьми папку. Посмотри файлы. Найди связь. У тебя есть время до утра. В семь ноль-ноль я жду отчет. Если его не будет... я подпишу ордер на твой арест. Не потому что хочу. Потому что придется.

Он сказал это без угрозы. Как констатацию факта. Погода будет плохой. Завтра вторник. Тебя арестуют. Его взгляд стал стеклянным, отсутствующим.

Анна взяла папку. Она была тяжелой, набитой бумагой. Внутри шуршали листы. Она почувствовала текстуру картона под пальцами — шероховатую, пыльную.

— Мне нужен доступ к серверу, — сказала она. — К логам моего облака. Мне нужно видеть, кто скачивал мои черновики.

— Доступ заблокирован службой безопасности, — отрезал Климов. Голос стал жестче, чиновничье-сухим. Маска вернулась. — После инцидента. Ты получишь только выгрузку.

— Выгрузку можно редактировать.

— Это всё, что я могу дать.

Анна поняла: тупик. Система уже закрылась. Она стала объектом внутри системы, а не наблюдателем снаружи. Климов уже не смотрел на неё. Он снова взял ручку и начал водить ею по чистому листу. Разговор был окончен. Его пальцы снова начали дрожать, как только она отвернулась.

— Хорошо, — сказала она. Встала. Колени хрустнули. — Я посмотрю.

— Анна, — Климов остановил её у двери. Он не поднял головы. — И еще. Не звони никому. Не пиши. Телефоны могут прослушиваться. В том числе мой.

Он сказал это тихо. И в этот момент его глаза встретились с её. На секунду маска спала. В них был чистый, животный страх. Страх человека, который знает, что находится в клетке с хищником, и надеется, что если он будет тише воды, хищник выберет другую жертву. Его зрачки были огромными, черными провалами, поглощающими свет.

Анна кивнула. Вышла в коридор.

Дверь за её спиной закрылась с мягким щелчком. Она осталась одна в полумраке коридора. Папка давила на руку, оттягивая плечо. Воздух здесь был холоднее, пахло пылью и старой бумагой.

Она не пошла к выходу. Свернула в сторону туалетной комнаты. Зашла в кабинку, закрыла защелку. Тесное пространство, запах хлорки и дешевого мыла. Здесь было безопасно. Здесь не было камер. Только зеркало над раковиной, покрытое трещинами-паутинками.

Анна положила папку на бачок унитаза. Открыла.
Внутри были фотографии. Первые четыре жертвы. Охранник. Бухгалтер. Врач. Полицейский.
Она листала быстро, цепляясь взглядом за детали. Её пальцы оставляли следы на глянцевой бумаге.

Охранник: сидит на стуле, голова опущена. На столе — перевернутый стаканчик.
Бухгалтер: лежит у окна. На подоконнике — монета.
Врач: в машине. На приборной панели — скрепка.
Полицейский: в туалете участка. На двери кабинки — кусочек изоленты.