Эффект неправильной бабочки
Эффект неправильной бабочки
- Два выстрела! Всего только два выстрела изменили судьбу Европы! - воскликнул Вальтер, быстрым шагом входя в гостиную. - Дядюшка, да проснитесь же! Русские танки на улицах Берлина!
- А? Что? - всполошился дядюшка Герберт, который безмятежно дремал у камина, прикрывшись газетой. - Разве уже сорок пятый?!
Пожилой господин с недоумением уставился на бумажную страницу. Как будто ожидал увидеть на ней следы танковых гусениц и не нашёл их.
- Причём здесь сорок пятый? Вы совсем потерялись во времени! - фыркнул молодой человек, присаживаясь к столу и стараясь успокоиться. - На дворе ноябрь семнадцатого. Ваша утренняя газета устарела. Русские танки уже на улицах Берлина!
- А, понятно, - успокоился дядюшка и слегка потянулся. - А я-то уж подумал... Кстати, откуда у русских танки?
- Да англичане же подарили два, - напомнил Вальтер, нервно барабаня пальцами по столешнице. - И оба сейчас колесят по Унтер-ден-Линден. Бред! Я хочу проснуться! - И попенял: - Не понимаю, почему вы так равнодушны к сегодняшним событиям. Кажется, какие-нибудь там петли времени интересуют вас гораздо больше, чем судьба Германии!
- Возможно, я и заблудился в альтернативных вариантах истории, - признался пожилой господин, с наслаждением закуривая душистую сигару. - Но поверьте, мой юный друг, сегодняшний день - далеко не самая мрачная страница в нашей летописи.
- Ну конечно, вы же смотрите на текущий момент с точки зрения вечности, господин профессор, - вновь закипятился начавший было успокаиваться Вальтер. - Что для вас какие-то тысячи погибших! Философская точка зрения всегда всё оправдывает. И даёт красивый повод от происходящего вокруг благородно самоустраниться.
- Помилуйте, любезный племянник, не понимаю вашего запала, - пожал плечами дядюшка. - Я-то чем могу повлиять на ситуацию?
- Да вот взять хотя бы ваши опыты! - воскликнул молодой человек, взмахнув рукой и едва не смахнув со стола мейсенскую статуэтку смеющегося Будды. Фарфоровый болванчик встрепенулся и принялся усердно кивать, словно соглашаясь с каждым словом юного максималиста.
- Давно хотел вам сказать, но как-то не решался... - выпалил Вальтер. - Можно, конечно, в любых условиях продолжать заниматься чистой наукой. Плевать на какой-то там национальный катаклизм! Но настоящий патриот нашёл бы способ использовать своё изобретение на благо родине!
- Например, каким образом?- профессор хладнокровно пустил к потолку ровную струйку дыма. Он явно хотел сбить племянника с толку своим вопросом и тем самым успокоить.
- Ну, например... - и вправду на какой-то момент слегка подрастерялся Вальтер. Но быстро нашёлся: - Например, отправиться в Сараево к моменту убийства эрцгерцога Фердинанда. И не дать Гавриле Принципу выстрелить! - видимо, мысль об этой точке невозврата давно подсознательно сидела в голове молодого человека. - Не будет убийства - не будет войны! И все будут живы! И русские танки не будут колесить по улицам Берлина!
- М-м-м... Конечно, это мог быть очень любопытный эксперимент... - стёкла дядюшкиных очков возбуждённо заблестели. - Однако на пути к осуществлению вашей идеи стоят два больших «но». - Стекла сменили острое посверкивание на редкое и вопросительное. - Первое. Допустим, с помощью машины времени я смогу вернуться в двадцать восьмое июня четырнадцатого года. Предположим, мне удастся отвести руку Принципа и убийство Франца Фердинанда не состоится. Будет устранён повод для войны. Человечество пойдёт по новому - мирному - пути развития. Только ведь нельзя быть абсолютно уверенным, что этот путь станет правильнее нынешнего...
- Ну как же, дядюшка! - горячо перебил его Вальтер. - Мирный путь в любом случае лучше военного!
- Логично, - усмехнулся профессор. - Только история порой подбрасывает такие парадоксы! Впрочем, ладно, мы сейчас не об этом... Так вот. Второе. Где можно найти добровольца, который согласиться на опасный эксперимент путешествия во времени? Ведь я, в силу своего возраста, могу и не справиться с террористом. А действовать надо наверняка...
- Так этот вопрос как раз решается проще всего! - воскликнул Вальтер, вскакивая с места и гордо выпячивая грудь. - Дядюшка, доброволец перед вами. Это - я!
- Нет! Нет! - категорично мотнул седым венчиком вокруг трогательно розовеющей лысины пожилой господин. - Вашей жизнью я рисковать не намерен. Этот вариант даже не обсуждается.
Вальтер разочарованно опустился на стул. Он понял, что переговоры предстоят нелёгкие.
- Ну почему?! Почему опять «нет»? - сокрушенно пробормотал юноша. - Сначала меня не берут в армию, потому что до совершеннолетия осталось полгода... Даже добровольцем! Теперь вы, дядюшка, не хотите, чтобы я участвовал в судьбоносном эксперименте... Где справедливость? Почему я не могу распоряжаться собственной жизнью?! Я готов пожертвовать ею во имя великой Германии!