Но Вальтер твёрдо помнил: никаких лишних движений! В том числе и озирания по сторонам.
Это ещё ладно. Молодого человека больше беспокоило то, что он вынужден был двигаться по краю тротуара - так установилась платформа. Тогда как господин с тросточкой держался ближе к домам. Меж тем тротуар был довольно широким. Разберёт ли человек из посольства важные слова, которые должен сказать ему Вальтер? А если произнести эти слова погромче, не услышит ли их кто-то посторонний? Вот сзади вроде слышны шаги. Кто-то нагоняет Вальтера. Может, безобидный юный музыкант, а может... Оглядываться нельзя!
Сосредоточившийся на шагах сзади Вальтер не заметил, как въехал в глубокую лужу.
Он инстинктивно отпрянул влево. Совсем чуть-чуть.
Но этого оказалось достаточно, чтобы спешивший мимо мальчик налетел на Вальтера и уронил свою папку. Она упала на тротуар почему-то с печальным звоном.
«О-о-о, только не это!» - хотелось закричать Вальтеру.
Потому что он с ужасом увидел под треснувшим стеклом ровные ряды аккуратно наколотых пёстрых бабочек. То, что путешественник во времени принял за нотную папку, оказалось витриной для коллекции лёгкокрылых красавиц...
Тотчас впереди послышался какой-то шум.
Непонятно откуда выскочили два мужчины в штатском и кинулись на господина с тросточкой. Но тот оказался не из слабаков. Он отшвырнул одного и ткнул изо всех сил концом трости в живот другого. Освободившись таким образом, господин выхватил револьвер и, стреляя на ходу, побежал в сторону площади.
Вальтер с ужасом наблюдал за погоней. Но на самом интересном месте детективную сценку скрыла сияющая голубая пелена. Напоследок путешественник во времени только успел распознать в криках на незнакомом языке слово «шпион». Оказывается, по-русски и по-немецки оно звучит одинаково.
Первая мысль Вальтера по прибытии в лабораторию была: «Уф, всё цело! Уже хорошо».
И правда, место дядюшкиных судьбоносных опытов приобрело прежний вид.
Сам дядюшка ограничился долгим укоризненным взглядом в сторону племянника, понимая, что словами ничего уже не исправишь. Затем он безнадёжно махнул рукой и отправился по привычному уже маршруту - к лежавшей на столе газете. Вальтеру ничего не оставалось, как поспешить за профессором.
Экспериментаторов радостно встретили крупные газетные заголовки: «РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРЕВОРОТ В РОССИИ! ВРЕМЕННОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО НИЗЛОЖЕНО! КЕРЕНСКИЙ БЕЖАЛ! ВЛАСТЬ ЗАХВАТИЛИ БОЛЬШЕВИКИ!»
Дядюшка и племянник переглянулись в замешательстве. Вальтер не знал: переворот в России - это хорошо или плохо для Германии? Профессор, наоборот, знал слишком много, но тоже не мог однозначно оценить ситуацию.
- Дядюшка, может, на этом остановимся? - наконец робко предложил юноша. - Россия далеко. Пусть сами разбираются. Это всё-таки не русские танки на улицах Берлина.
- Вы правы, мой юный друг, - задумчиво проговорил учёный. - Из трёх полученных вариантов этот - самый для нас приемлемый. Не стоит больше искушать судьбу. Пожалуй, на нём и остановимся.
Вальтер облегчённо вздохнул.
Профессор не стал огорчать юношу, озвучивая свои мысли. А мысли были такими: « Как ни поворачивай всемирную историю, она своё возьмёт. Вам, мой юный друг, ещё предстоит увидеть русские танки на улицах Берлина».
И никто из них не поинтересовался судьбой мальчика, ставшего невольным соавтором третьего экспериментального поворота истории человечества.
А между тем подросток оказался на Большой Морской не случайно. Он жил через три дома от германского посольства, в богатом особняке, выстроенном в стиле петербургского модерна.
После революции он вместе с семьёй уехал из России. В конце концов оказался в Соединённых Штатах. Там начал писать по-английски и стал знаменитым то ли русским, то ли американским писателем Владимиром Набоковым.
И всю жизнь продолжал коллекционировать бабочек. Как будто чувствовал, что даже лёгкий взмах крыльев этого эфемерного существа может перевернуть судьбу мира.