- С водяными не вожусь, - проворчал Захар, - кстати, можешь не благодарить.
- И не подумаю! - фыркнул Водяной. - Ты меня уплотнил не для того, чтобы помочь, а чтобы лучше меня слышать. Люди по-другому не могут - всё для себя.
- Развеять по ветру было бы лучше?
- Уже и пошутить нельзя, - пошёл на попятный Водяной. - Какой же ты вспыльчивый. Кипяток! Из-за рыбы злишься? Хочешь, подарю? Бери!
У правого борта показался плавник акулы.
- Вот ещё... - настроение совсем испортилось. - Не нужны мне твои подачки. Если узнают, что просил у духа моря... здороваться перестанут! Ты ещё русалок позови.
- Стало быть, если не узнают, просить можно? - усмехнулся Водяной. - А русалки в море не живут. Пора бы знать, не маленький. Они за своей внешностью следят. От солёной воды избыток плавучести, стало быть, вес лишний нужен. И глаза красные - щиплет...
Захару было чем поддержать непринуждённую светскую беседу. Он бы мог рассказать и про чешую в крынке - молоко за ночь прокисло, и про венок на поручнях трапа - Тинка два дня дулась... но не успел: в пальцы впились раскалённые иглы.
Захар застонал и выпустил вёсла, а они, подхваченные волнами, ударили рукоятями в грудь.
- Что такое? - поинтересовался Водяной. - Устал?
Но Захар уже слушал сообщение. «Солнце превратилось в сверхновую. Скорость распространения плазмы близка к световой. Общая эвакуация Солнечной Системы. Через восемь минут фронт взрыва пересечёт орбиту Земли...»
Захар поднял голову и разогнал туман. Восточный горизонт заметно золотил. Со всех сторон вскипали следы инверсии стартующих беженцев. Светлые вертикальные полосы, густо исчертив небо, сделали мир бледным. Люди рвались к звёздам. Беглецы ослепительно вспыхивали там, высоко вверху, над ионосферой, где уже можно было переходить в подпространство.
- Что-то случилось? - нервно спросил Водяной.
- Случилось, - сказал Захар, - кажется, мы только что взорвали Солнце.
- «Кажется» или всё-таки «взорвали»? В этом вопросе, знаешь ли, хотелось бы определённости.
- Взорвали, - устало подтвердил Захар, - можешь не волноваться.
- Не буду. Успокоил, конечно, - Водяной бросил короткий взгляд за плечо и недоверчиво уточнил: - Что-то я не вижу никакого взрыва!
- Потому что плохо представляешь расстояние. Лучи света едва ползут. От Солнца они приходят к нам за восемь минут. Именно столько осталось жить этой планете.
«А ведь учили, что фронт сверхновой не превышает десяти мегаметров в секунду, - тоскливо подумал Захар. - Впрочем, никто ещё не наблюдал сверхновую в первые минуты после взрыва...»
- Похоже, вы нас таки доконали! - признал Водяной. - Вырубали леса, отравляли реки... А ещё воевали, мешая с гноем всё, чем следовало гордиться. А теперь, выходит, всю планету разом решили прикончить? Целиком?
- Положим, в последнее время, мы многое вам вернули, - устало заметил Захар. - Не рубим, не травим и давно не воюем...
И это была правда.
***
Даже в скупых на эмоции академических отчётах легко угадывались удивление и восторг, когда французская экспедиция к Солнцу обнаружила внутри орбиты Меркурия планету, размером и массой идентичную Европе - одному из спутников Юпитера. Недолго думая, исследователи назвали планету Урбеном в память о восстановленной репутации своего знаменитого соотечественника. В самом деле, как мог ошибаться человек, открывший Нептун «на кончике пера»? И, напротив, если не существует предсказанной им планеты Вулкан, значит, и существование Нептуна - обман и выдумки.
Урбенианский год длился двадцать земных суток, средний радиус орбиты - восемнадцать миллионов километров. Солнце с поверхности Урбена занимало четыре градуса телесного угла, что в пятьсот раз больше его видимого размера с Земли. Семь миллионов квадратных километров оплавленной пустыни и ничего такого, что представляло бы хоть какой-то интерес для промышленности Земли. Скорое забвение триумфа французской школы астрономии казалось неизбежным, но рутинная гипсометрия поверхности обнаружила необычное образование: холм, одна сторона которого опускалась полого, другая - обрывалась отвесной стеной.
Высотка лежала на равнине, как половинка пирога на кухонном столе.
Картографическому спутнику изменили параметры орбиты, чтобы отснять интересный объект под разными ракурсами, но замешательство только усилилось: «пирог» оказался с изюминкой. Фронтальные фотографии были неотличимы от рекламных листовок хозяйственных магазинов: красная дверь два метра в высоту и шестьдесят сантиметров в ширину, ручка из тускло-серого материала и глазок в положенных ГОСТом полутора метрах от нижней части косяка. Порожек тоже был - невзрачная ступенька в десяти сантиметрах над грунтом.