Эффект отсутствия
Гости уже разошлись и в комнате нас оставалось четверо: я, Митя, Наташа и Гера. Мы с Наташей начали убирать со стола, хотя я ещё не переоделась и по-прежнему находилась в облегающем длинном платье из серебристой ткани. Митя с Герой спокойно беседовали, сидя за столом, почти у самого окна, в то время как мы с Наташкой сновали по комнате, собирая и вынося грязную посуду. Большой прямоугольный стол, покрытый нарядной скатертью, одним торцом упирался в подоконник, три другие его стороны были обставлены уже пустующими стульями. Я подняла со стола вазу с цветами, и притянув её к себе, вдохнула аромат.
— В последний раз спрашиваю… – вдруг неожиданно громко произнёс Гера, глядя на меня. Я посмотрела на Митю, пытаясь понять, что происходит: уж не обо мне ли они разговаривают? Но тот только развёл руками и сам удивлённо посмотрел на Германа. Я не отвечала. Да и отвечать было бесполезно. Я знала наизусть интересующий его вопрос, но на него Гера мог принять только один ответ — положительный.
— Значит, нет?! – сказал он еще громче.
Оторопевший Митя напряженно переводил взгляд с Германа на меня и обратно, пытаясь понять смысл его вопроса. Наташа, догадавшаяся о чём идёт речь, так и осталась стоять с грязной посудой в руках, ожидая моих действий. Я молчала. Вернув вазу с цветами на место, я продолжила собирать тарелки со стола и складывать их стопками на расписной металлический поднос. Я двигалась медленно, не поднимая головы, чтобы не встретиться взглядом с Герой. Мне не хотелось опять возвращаться к этому разговору. Я устала повторяться.
Того, что произошло следом, никто из нас не мог ожидать, а потому, передвигался только он, Гера, мы же втроем застыли в оцепенении. Сорвавшись с места, Герман взобрался на стол и, развернувшись лицом к окну, внезапно распахнул его. Мы не успели и ахнуть, как он уже стоял в проёме открытой настежь правой створки окна, готовый к прыжку. Чуть качнувшись от резких движений, он чертыхнулся и ухватился за раму, расставив руки по сторонам. Колючая зимняя прохлада ворвалась в тёплую комнату из ночной темноты, освежая её и заставляя дышать глубже. Мои открытые плечи тотчас же среагировали на холод. Я неуютно поёжилась. Всё это выглядело настолько неправдоподобно, что мне вдруг почудилось, что это происходит не в моём доме и не со мной. Никто из нас не шевелился вообще, будто этим можно было остановить убегающие секунды. На какое-то время воцарилась тишина, и лишь далёкий звонок ночного трамвая, залетевший случайно в окно, вернул нас к реальности. Город не спал. Очнувшись, Митя бросился к Герману. Схватив его за штаны, он с нервной усмешкой еле выговорил:
— Ты… не забывай… на минуточку… какой этаж…
— Уйди! — огрызнулся тот.
Но Митя не собирался отходить от друга.
— Что за пьяные гусарские шутки? Слезай давай! – потребовал он, уже серьёзно.
Но Гера и не думал спускаться.
— Я не пьян. Отойди, сказал, — спокойно ответил он и, повернув голову ко мне, повторил:
— Да или нет?
Я по-прежнему не отвечала, правда, дышать стало намного тяжелее. Я злилась на него за то, что он решил публично выяснять наши отношения, причём в такой требовательной форме. Возможно, он ожидал, что я брошусь к нему и начну уговаривать, обещая того, чего не могу на самом деле выполнить. Но я этого не сделала. Я совершенно не представляла себе, что может произойти, подойди я к нему ближе или даже ответь с расстояния.
— Гера, это что, новый метод делать предложение девушке? – Митя говорил с усмешкой, но шутка звучала нелепо.
Конечно, Митя знал, что я не собираюсь принимать предложения Геры, в каком бы то ни было варианте. Все уже об этом знали: и друзья, и домашние. Да и сам Гера прекрасно знал, что у наших отношений нет продолжения, но почему-то не мог смириться с этим. Я всегда приветствовала его как друга, почти брата. Мы часто проводили время вместе, ещё со школьной скамьи, но я никогда не воспринимала его ухаживания всерьёз. Я не могла. Жалея его, меня даже пытались уговорить выйти за него замуж — ведь Гера хороший парень, говорили они. А кто против? Да будь он самым лучшим на свете, я-то не люблю его. Во мне нет тех чувств, которые ему нужны. Возможно, его полюбит девушка, которая будет во сто крат лучше меня. Но это буду не я. Вот и всё, что я могла предложить. Мы с Германом расставались навсегда почти каждый год. Слёзно и длительно. А через какое-то время всё повторялось. Он заново обретал надежду и озвучивал своё «да или нет?» Ко мне близко нельзя было подойти — все знали, что у меня есть парень. Но на самом деле у меня его не было.
Я видела, как Наташка просто мёрла от страха. Она смотрела на меня с надеждой, уповая на мой здравый смысл. Она буквально сверлила меня своими глазищами, но поняв, что я не внимаю её сигналам, внушительно процедила сквозь сжатые зубы: