И все же это не может меня остановить. Я уже поднимаюсь с дивана и направляюсь к двери, но Себастиан хватает меня за руку.
– Нет, Грета, стой!
– Что не так, Себастиан? Я все равно скажу ему, сейчас или потом – скажу.
Себастиан вздыхает.
– Грета... есть кое-что еще, чего ты не знаешь.
– О чем ты говоришь?
– Томас не родной сын Андерсону. Чарльз только что рассказал ему об этом.
– Боже...
– Лучше не иди туда, Грета.
– Но если он не сын Андерсона, то кто отец Томаса?
Себастиан поднимает взгляд и смотрит мне в глаза. Так, будто я должна узнать ответ, прочитав его мысли. Но никакой телепатии здесь нет, я все понимаю, когда вижу его дрожащий подбородок, сведенные домиком брови и вид застигнутого врасплох человека. Или даже кролика.
– Нет... не может быть, – выдыхаю я.
– Нам нужно серьезно поговорить.
Мы выходим на улицу, едва ли освещенную фонарями. Здесь темно, тихо и пусто. И здесь лучше, чем в доме, дом как будто пускает в тебя свои корни-щупальца, вырывает все эмоции из твоей головы, а здесь ничего этого не происходит. Ты просто дышишь.
Ты можешь дышать.
– Как это произошло, Себастиан?
– Эрика – мать Адриана и Томаса – была лучшей подругой Жозефины. А еще она была замужем за Бертрамом, и с ним мы тогда работали вместе. Все переплеталось очень сложно... это была мимолетная связь, ни на что не обязывающая. Я приехал забрать документы, но Бертрама не было дома. Все случилось так, как случилось.
– Кто знал об этом?
– Лиза. Она... она была помешана на теме своей генетики, они с Чарльзом работали над этим. Мы с Жозефиной были ее подопытными кроликами, и она все боялась, что гены по-иному раскроются в следующем поколении. Когда Лиза обо всем узнала... она приехала к Эрике и убедила ее сотрудничать. Лиза пообещала ей сохранить эту тайну и выполнила обещание. Но еще она оказалась права, Томас был необычным ребенком. Талантливым, одаренным, все в нем души не чаяли. И вроде бы Бертрам ни о чем не догадывался, он не знал о всех тех опытах, что мы проводили.
– Но все-таки об этом знали ты, Лиза, Чарльз...
– Еще Жозефина. Она перестала со мной общаться после того, как узнала. Так и не сказала мне ни слова больше.
Он вздыхает и опускается на скамейку у дома.
– А Томас? Она сам знал об этом?
– Ему никто не говорил. Но Томасу и не нужно было говорить, ты же знаешь. Я уверен, что он быстро нас всех раскусил.
– Что было потом?
– Потом родился Адриан. Совершенно обычный ребенок. Очаровательный, добрый, неугомонный. Как все дети. Его привели в IDEO один раз, просто чтобы убедиться. Но все подтвердилось, его ничто не связывало с особым даром Томаса.
– А потом родилась я...
– Да, потом родилась ты и началась вакханалия. Томас стал сам не свой, все пытался залезть тебе в голову, а ты не понимала, что происходит. И не пускала его. Но потом Бертрам увез семью с острова на несколько лет. Изредка Эрика отвозила мальчика в IDEO, но с тобой он больше не контактировал. Ты росла как обычный ребенок.
– А потом появились они двое. Мама сказала, что у нас гости и велела мне встретить их. Я открыла дверь. Адриан держал в руках аквариум с рыбкой и улыбался мне, а Томас чуть наклонил голову и сказал «Привет». Только рта он не раскрывал.
Себастиан удивленно смотрит на меня, и мы встречаемся взглядами.
– Он пользовался мной, как подопытным кроликом. Мне было восемь. Девять, десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать... мне было четырнадцать, когда я увидела его в последний раз.
Прохладный ветер зарывается мне в волосы, ворошит их и уносится далеко от этого места. Я смотрю вслед невидимому призраку, а на его месте появляется Чарльз Миллингтон и идет к нам с Себастианом.
– Скажите, что с Адрианом, – говорю я прежде, чем он сам успевает что-то сказать.
– Его отвезли в частную клинику, операцию провели немедленно. Пуля коснулась мозга, и мы не знаем, какого рода повреждение это может принести.
– Как его состояние сейчас?
– Операция прошла успешно, но состояние Адриана тяжелое, мы можем только ждать и надеяться на чудо.
– Стрелявшего не нашли, да?
Чарльз качает головой.
– Люди Андерсона прочесали весь район, но не нашли никаких следов. Напротив есть полуразрушенный особняк, оттуда и стреляли, но кто – неизвестно.
– Мы знаем, кто это, Чарльз. Все мы знаем, – выдыхаю я. – И что нам теперь делать?
Я перевожу взгляд на Себастиана, но он даже не смотрит в мою сторону. Все витает где-то в своих мыслях.
– Мы ищем его, Грета, – говорит Миллингтон. – Я подключил много людей на поиски Томаса.