Он даже не реагирует на меня. Не поворачивает головы в мою сторону, не смотрит на меня так искоса, как и всегда. Его руки падают вдоль тела, как плети, осколки подпрыгивают, ударяясь об пол. Лицо Адриана – каменное изваяние, белое, словно мрамор, неживое, словно статуя. Он закрывает глаза, и я слышу, как громко он вдыхает и выдыхает воздух, хотя тело само по себе не двигается.
Меня парализует. Весь прежний страх улетучивается, я совершенно забываю о нем, о себе, которая существовала прежде, и не могу оторвать взгляда от Адриана.
– Уходи, – говорит он тихо-тихо, но в тишине его голос подобен грому. – Ты можешь идти.
– Идти? – переспрашиваю я, наклоняя голову, и хлопаю глазами. Глупая, глупая Грета, я не верю таким словам. – Что случилось, Адриан?
– Уходи, говорю тебе! – вскрикивает он, рывком поднимаясь на ноги. Между нами – ничтожно малое расстояние, стоит мне протянуть руку вперед, я коснусь его плеча. И отсюда отчетливо видно, что Адриан едва ли может устоять на ногах. Его тело шатается из стороны в сторону, его глаза наливаются яростью, а лицо краснеет. Его руки сжимаются в кулаки, и на внешней стороне проступают огромные темно-синие вены.
– Ты пьян?
Адриан опускает взгляд. Тогда я понимаю, что разбилась не ваза и по полу расплескалась не вода. Стою, как вкопанная, сцепив руки за спиной в замок. Что я могу сделать? Уйти? Сбежать, вернуться в бараки и жить в грязи бок о бок с предателем? Хочу ли я этого? Хочу ли я такой жизни?
Адриан отворачивается. Огибает стол, подходит к стене, наклоняется, а когда выпрямляется вновь, в его руках уже зависает новая бутылка.
– Стой! – кричу я, и буквально выхватываю ее из его рук.
– Что ты… что ты делаешь?
Игнорирую его недовольные выкрики. Прикладываю бутылку к губам, отпиваю не жидкость, а настоящий огонь, который в мгновение проносится по моему пищеводу, оставляя после себя всепоглощающую горящую пустоту. Виски. Настоящее элитное виски, а не то отвратительное пойло, что предлагал мне Майк. Закрываю глаза, крепко зажмуриваюсь, хотя чувствую, что уже проступают слезы. Мне хочется смахнуть их, вытереть, но я не хочу, чтобы это видел Адриан. Поэтому делаю следующий глоток. И третий. И четвертый.
– Хватит! – кричит Адриан, но я отшатываюсь, когда он пытается отобрать у меня бутылку.
– Это тебе хватит, – спокойно отвечаю я. Пытаюсь понять, что же со мной происходит, но не происходит ничего совершенно – ум так же ясен, как и был до этого. Стою на ногах твердо. Пячусь от Адриана, пока не упираюсь спиной в противоположную стену.
Он смотрит на меня округлившимися от удивления глазами и медленно наклоняет голову, отчего я едва ли не начинаю смеяться. Я снова вижу на его лице то самое выражение, тот взгляд, непонимающий, изучающий. Теперь, кажется немного обиженным. Адриан похож на ребенка, который тянет ручки с возгласом «Отдай».
– Я не понимаю, – говорит он, – ты можешь идти. Свободна. Уходи, оставь меня в покое.
– Нет уж, – усмехаюсь я. – Мне некуда идти, – добавляю уже серьезно.
– Мне плевать! Уходи.
– Нет. Как ты можешь меня отпустить? Я же воровка. Что скажет твой отец, когда…
Адриан хватается руками за голову, издает какой-то нечеловеческий крик и зарывается пальцами в волосы.
– Я не могу, ясно? Не могу, не могу ничего сделать! Я не должен, нет… нет…
– Адриан… – стоит мне податься вперед, как он выхватывает у меня из рук бутылку.
Делает глоток. Я не отвожу взгляда. Морщится, трет переносицу, сжимает ее двумя пальцами.
– Где все? Ты один в доме?
Хлопает глазами, будто я спросила что-то космическое.
– Срочное… срочное дело. Я остался приглядывать за тобой.
– Так хорошо приглядываешь, что пытаешься выгнать? – я скрещиваю руки на груди.
– Ты не понимаешь…
– Да, Адриан, я ничего не понимаю.
Снова выхватываю у него бутылку, собираюсь сделать глоток, но потом останавливаюсь. Разворачиваюсь и перескакиваю взглядом с одного шкафчика на другой, пока не нахожу стаканы. Беру два и в каждый наливаю виски примерно на треть. Протягиваю второй Адриану.