– Садитесь в машину. Лерой нам поможет.
***
Люси утыкается мне в бок и тихо сопит. Я хлопаю глазами в полутьме, верчу головой из стороны в сторону, пытаясь понять, реально ли все это, возможно ли все это.
Адриан не отрывает взгляда от дороги, точно так же, как и Лерой. Мне странно видеть в своих помощниках этого жуткого человека, ну и что с того? Внешность порой скрывает истинное состояние твоей души. Мистер Шкаф заставляет меня пересмотреть взгляды на людей.
Я рассказываю Адриану все – про Майка, про семью бездомных детей, Люси перебивает и дополняет мой рассказ, сводит его в сумбурную кашу, как и всегда. В прочем, мы делаем это вместе.
– Во сколько вы встречаетесь с заказчиком?
– В полночь.
– Грета, а что если бы… что если бы я не стал вам помогать? Что если бы отказался, о чем ты вообще думала, назначая эту встречу?
– Риск был оправдан тем, что у меня просто нет выбора.
Адриан вздыхает и больше ничего не спрашивает.
Ночной город больно бьет меня по глазам: слишком ярко, слишком сочно. Прямо как днем. Он переливается огнями всех цветов радуги, вывесками, большими надписями, смотрит на меня через тысячу глаз, но все они искусственные. Неживые.
Небо города – черное. Такое черное, как мои стертые в кровь огрубевшие руки. Чернее, чем ночь и все, что с ней связано. Небо города – без звезд. Оно заляпано грязью, которую не отмыть, как бы ни старался.
Я боюсь ночного города. Боюсь людей, обитающих в нем.
Тот «драгдиллер», заваривший всю кашу, совсем еще мальчишка. Стоит в подворотне, натягивает капюшон на лицо, переминается с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам. Мне жалко его, но моя жалость ничего не стоит, пока семья в опасности.
– Ждите в машине, – говорит Адриан, и они с мистером Шкафом покидают нас.
Люси утыкается носом мне в бок, крутится, пытаясь уместиться поудобнее, но смотрит в окно, наблюдая за Адрианом и Лероем.
– У них получится?
– Обязательно, мартышка. У них все получится.
Я не слышу, о чем они говорят, но вижу, как рука Лероя взмывает вверх и маятником возвращается в живот парня-сбытчика. Он отлетает на метр, чуть-чуть не задевая стену и валится на землю, сгибаясь пополам. Адриан наклоняется над ним, смотрит ему в лицо и тоже бьет.
Может, будь я чуть больше леди, захотела бы отвернуться, попросила бы Адриана быть не таким жестоким, но законы улицы научили меня выживать. Я – не леди. Не городская девочка. И Люси тоже. Поэтому мы смотрим на эту сцену, задержав дыхание, и сердце падает, когда Адриан и Лерой возвращаются в машину.
– Вы узнали, где он?
– Да.
Адриан дышит часто-часто.
Проходит минута, и мы все еще не двигаемся с места.
– Почему мы не едем? – срывается Люси.
– Там мой отец.
***
Адриан не говорит ни слова. Он напряжен, раздосадован и смотрит на меня внимательно, искоса, как и всегда. По его лицу и не скажешь, что выбор между отцом и странной бездомной девочкой оказывается мучительным – даже наоборот. Внезапно Адриан начинает улыбаться.
– Что? Что такое? – не выдерживаю я.
– Ты смешно хмуришься, когда злишься. – Я хмурюсь еще сильнее. – У меня есть идея.
– Идея? То есть ты не бросишь нас здесь?
– Я же сказал, что помогу.
Адриан замолкает, наклоняется к Лерою и что-то очень тихо ему говорит. Я прислушиваюсь, но не могу разобрать слов, это вовсе похоже на набор чисел и букв.
Мы едем. Едем долго, не менее часа. Люси больше не может спать, сидит с неестественно ровной спиной, уставившись в окно. Огни города ее завораживают. У меня же вызывают отвращение и ненависть.
Автомобиль останавливается. Мы выходим на улицу, и меня тут же пробирает промозглый ветер. Океан рядом, я чувствую это. Смотрю в сторону берега, хотя вокруг темно, но точно знаю, где именно находится вода. Запрокидываю голову назад и смотрю в небо. Звезды горят ярко, значит, все идет так, как нужно.