Я остаюсь одна в ночи, и когда я бросаю взгляд в сторону скрипки, два золотистых замочка блестят в лучах искусственного света, будто горящие глаза. Они смотрят на меня осуждающе, но я не могу унять дрожь и сделать хоть что-нибудь. Что могут каменные девочки?
Ночью все воспринимается иначе, и слова Адриана никак не вылетают из моей головы, когда я плетусь в комнату, когда падаю на кровать и зарываюсь в одеяло с головой, когда ворочаюсь в постели еще много-много часов, а потом он приходит ко мне во сне и повторяет это снова и снова.
***
– Грета! – так сложно открыть глаза, и я не сразу узнаю голос. – Грета! – он звучит еще более настойчиво, и чьи-то руки грубо пихают меня в бок, а спустя секунду – стягивают с меня одеяло. – Грета, ну проснись же!
Я с трудом разлепляю веки и моргаю в темноте. Мальчик светит на меня карманным фонариком, и я пытаюсь отмахнуться от яркого света.
– Томас? Что ты тут делаешь?
– Сегодня особенная ночь, она не для сна. Прогуляешься со мной?
– Куда?
– Наружу, глупая. Вставай, пойдем, – он нетерпеливо тянет меня за руку, и мне приходится встать с кровати.
Я совсем маленькая и низкая по сравнению с ним, даже не из-за разницы в возрасте, а просто по своей природе. Ночная рубашка на мне – огромная, достает до колен, рукава подвернуты на локте, но все равно я выгляжу в ней, как в наволочке. Томас проводит по мне лучом фонаря и хмыкает:
– Чудное у тебя платье.
– Это не платье, – бурчу я, набрасываю сверху куртку с капюшоном, надеваю кеды, и вылезаю через окно вслед за Томом. Лестница, что идет совсем рядом, украшена ползучими растениями, и я цепляюсь за одно из них, измазывая ладонь в липком зеленом соке.
– Гадость, – шепчу я.
– Это растение распускается и помогает мне не соскользнуть с лестницы, когда я поднимаюсь по ней. Зря ты так.
Я пожимаю плечами и избегаю взгляда Томаса, он у нас праведный альтруист.
Мы выходим на наше место, скрытое в густых колючих зарослях и садимся рядом на поваленное дерево. Томас цепляет фонарик за ветви, так у нас получается своего рода лампа.
– Будешь яблоко? – спрашивает Том. Я пожимаю плечами.
– Давай.
Он достает из рюкзака яблоко и протягивает мне.
– Зачем тебе такая большая сумка? – спрашиваю я, причавкивая от сладкого сока. Томас молчит. – Странный какой-то вкус у яблока.
– Это особый сорт.
– Где ты его взял?
– Хватит болтать, ешь, а то подавишься.
Я обиженно надуваю губы и больше ничего не спрашиваю. Томас запрокидывает голову, открывает рот и неотрывно смотрит в небо.
– Сегодня особенные звезды, – говорит он. – Они смотрят на меня, потому что сегодня одна из них станет моей.
– В смысле?
– Самое верное решение.
Томас роется в своем рюкзаке и достает оттуда маленькую стеклянную баночку с запертым в ней светлячком.
– Сегодня я поймал одну.
– Это всего лишь светлячок, а не звезда.
– Ошибаешься, Грета, – улыбается Том, – звезды имеют множество воплощений. Иногда мне кажется, что ты одна из них.
Яблоко застревает в горле, я кашляю, и Томас хлопает меня по спине.
– Что… что ты говоришь? – хриплю я.
– Ты особенная, Грета. Но я не смогу поймать тебя и посадить в банку, хотя знаю, что однажды придет время.
– Время для чего?
Томас смеется.
– Ты ведь не глупая, просто прикидываешься.
– Томас, я правда не…
Он резко подрывается с места и оказывается передо мной. Смотрит пристально, его лицо так близко, что я слышу его дыхание.
– Грета, ты бы сбежала со мной?
– Ку…куда?
– Куда угодно. Мне все равно.
– Том, я не хочу никуда бежать, здесь мой дом и мои друзья. Зачем тебе?..
– Я ухожу, Грета.