Я отмахиваюсь от нее и даже не улыбаюсь.
«Та статья принесла много бед, даже годы спустя».
О чем говорит эта Линдси? О пожаре? О Томасе? О чем-то еще? Этот остров всегда был спокойным местом… пока на нем не появилась я.
– Идем, Люси. Нам здесь уже не ответят.
Мы берем такси назад, но теперь я прошу отвезти нас на место разрушенного дома. Мы с Люси снова ходим по развалинам и молчим.
– Грета, мы уже все осмотрели здесь в прошлый раз. Надо искать Адриана, понимаешь? Это все ненормально. Это все очень ненормально.
Я вздыхаю и смотрю в небо, где кружат птицы.
– Он бы оставил подсказку, обязательно бы оставил.
Я достаю из кармана фотографию братьев и долго смотрю на нее. Улыбающиеся детские лица. Загорелые, счастливые и довольные. Переворачиваю и снова читаю надпись «Прости, что не успел». Достаю из кармана свою фотографию и сравниваю почерк. Конечно, это был Адриан, но этой надписи столько же лет, сколько и фотографии. Актуальна ли эта подсказка сейчас?
– Люси, я хочу попасть в еще одно место. Ты… ты можешь подождать меня здесь?
Она обижается, что я не хочу брать ее с собой.
– Пожалуйста, – снова прошу я.
Люси вздыхает и соглашается.
– Только если не долго.
Я сжимаю в руке обе фотографии, поглядываю на них изредка и сворачиваю на знакомую тропинку. Годы спустя, она все так же ведет в заросли, что стали еще более густыми, а в самом центре круга из огромных кустарников находится пустырь. Вот оно, наше с Томасом место.
На пустыре лежит поваленное давнишним ураганом дерево, и я сажусь на него, как на скамейку и снова рассматриваю фотографии. Те же лица, те же слова.
Я вдыхаю ароматный воздух, закрываю глаза и представляю красного кита, что плывет за мной. Я – рыба, и мне надо сильнее бить хвостом, чаще перебирать плавниками, чтобы скрыться от монстра, но меня уже накрывает волной его приближения.
И когда я открываю глаза, рука с куском ткани зажимает мне рот, я бью по невидимому противнику изо всех сил, но больше не могу дышать и пропадаю.
***
– Адриан, – надрываюсь я, притягивая колени к груди и обнимая их. Слезы бегут по моим щекам, оставляя горячие дорожки, – мне так страшно, Адриан.
Я не понимаю, где я, кто я, сколько мне лет. Какая я Грета: внутренняя или внешняя? В прошлом я или в настоящем? Мне десять или восемнадцать? Сейчас мне одинаково страшно во всех направлениях. Сейчас я – призрак, и мое невидимое тело трясется от холода, голова раскалывается от душащих слез, а в легкие не проникает ни грамма кислорода.
– Адриан, пожалуйста, – шепчу я. – Вернись ко мне! – голос срывается, и я плачу громко, навзрыд, – забери меня домой, Адриан…
– Ешь, – говорит голос, протягивая мне яблоко. – Грета, ты больше не вспомнишь о том, что с тобой произошло.
***
С трудом могу разлепись веки, болит кожа вокруг глаз, ведь на ней – засохшие слезы. Руки дрожат до сих пор. Я поднимаюсь и хлопаю ресницами, оглядываясь вокруг: чужая комната, черный диван подо мной, журнальный столик. На столике – яблоко, и я теряюсь, когда смотрю на него.
Сон или реальность?
Я не понимаю. Дрожь усиливается, и я скидываю с себя одеяло на пол, поднимаясь на ноги, держась за спинку дивана. Тело совсем слабое, ноги меня не держат, но и руки тоже. Трясутся, как у столетней бабули.
Встаю у стены и снова осматриваю комнату. Она совсем маленькая, с серыми обоями и паркетным полом. Здесь нет окон, и дверь чуть приоткрыта. Я хмурюсь, но быстро добираюсь до нее, цепляясь за стену, и выглядываю из дверного проема. Там помещение, довольно просторное, из него ведут еще как минимум две двери.
– Генри! – слышу я голос Люси, и это имя больно бьет по моим барабанным перепонкам.
Мартышка стоит у противоположной стены, вся грязная, заплаканная и на грани истерики.
– Грета! – верещит она еще громче, и я бросаюсь со всех ног, мчусь через комнату, но что-то глухим звуком встречается с моим лбом, и я падаю. Перед глазами двоится, я ощупываю шишку на голове и ползу вперед. Стекло. Пуленепробиваемое стекло прямо посреди зала, и за ним – моя маленькая Люси. Она все так же стоит у стены и кричит, я вижу, как двигаются ее губы, но больше ничего не слышу, как будто кто-то выключил звук.