Она много болтает с девушкой-стилистом. У той – выбритые виски, пирсинг, татуировки и скрипучий голос. Она смеется немного в нос, и так самозабвенно работает с волосами Люси, что я начинаю ей завидовать. Меня же девушка-панк старательно игнорирует.
Томас ушел. Он сказал нам развлекаться самостоятельно, а сам отбыл по каким-то очень важным делам.
Я не знаю, что смогу изменить в своей внешности. Я не знаю, что смог изменить в себе.
Девушка-панк заканчивает с прической Люси, высушивает и выпрямляет ей волосы и берется за сундучок с косметикой. Люси смеется.
Я боюсь, что мартышку превратят в разрисованную куклу, но девушка-панк творит чудеса, и слой косметики практически не заметен на лице Люси. И тем не менее, вид ее становится чуть взрослее: лицо кажется более овальным, скулы выделены, да и глаза становятся еще больше, чем прежде. Она безумно красивая, моя маленькая Люси. И никакая она не маленькая, старше нас всех вместе взятых, это видно по одним лишь глазам.
Как только мартышка поднимается с кресла, я сажусь на ее место. Люси занимает все зеркало, разглядывая новую прическу со всех сторон. Она восторженно ахает, девушка-панк усмехается и переводит взгляд на меня.
В ее ассиметричной улыбке виднеются очень белые, хотя и не слишком ровные зубы.
– Что будем делать? – спрашивает она своим скрипучим голосом.
– Не знаю, – отвечаю я. От ее взгляда мне становится неловко и неуютно. То ли линзы неестественно глубокого изумрудного цвета придают ее взгляду жути, то ли я все еще боюсь людей и все время пытаюсь спрятаться от них. – Я не хочу терять себя, – говорю тихо. – Сделайте что-нибудь необычное, но пусть это останусь я.
Девушка хмурится, но усмешка остается на ее лице, будто бы намертво прирастая к коже. Люси касается ее плеча, девушка-панк наклоняется, и мартышка что-то шепчет ей на ухо. Я подаюсь вперед, чтобы тоже услышать, что она говорит, но Люси лишь начинает смеяться.
Девушка-панк кивает, Люси садится на диванчик позади, и я встречаюсь с ней взглядом в зеркале. Потом снова смотрю на себя. Мешки под глазами, болезненно бледная кожа, сухие волосы, висящие вдоль лица, глаза, прикрытые наполовину тяжелыми веками. Я не знаю, что такого можно сотворить с этим лицом, чтобы оно стало похоже на человеческое, но девушка-панк уходит в работу с головой. Она держит во рту несколько заколок, в то время как ее руки ловко и быстро стригут волосы на моем затылке.
Я закрываю глаза, чтобы не смотреть. Пусть это будет сюрприз. Пусть это будет новая Грета, которая никогда больше не вспомнит о своем прошлом.
Когда я открываю глаза снова, в зеркале и правда совсем другая девушка. Красивого, будто бы седого, платинового цвета волосы в форме удлиненного каре до плеч. Они такие правильные, живые, настоящие, что мне хочется потрогать их руками, но мешает накидка. И я ерзаю на месте, жду, что же будет дальше, потому что на это ступени я реинкарнирую в совершенно новое для меня существо.
Закрываю глаза во второй раз, силясь, чтобы не чихнуть, когда на лицо опускается толстый слой пудры. Чувствую, как девушка-панк подводит мне брови, красит глаза, ресницы, губы, и когда она отдаляется, чтобы взять что-то новое или посмотреть со стороны, я чуть приоткрываю один глаз, чтобы подсмотреть. Но не успеваю. Мне становится смешно с самой себя.
– Все! – объявляет девушка-стилист и сдергивает с меня накидку. Очень быстро оказывается сзади и двигает кресло на колесиках ближе в зеркалу.
Внешняя Грета силится улыбнуться. Впервые за всю свою жизнь она чувствует себя красоткой. И я понимаю ее.
Я трогаю волосы, провожу пальцами по щеке, по носу, по лбу, перебрасываю серые пряди то на одну, то на другую сторону. Невероятно. Это не могу быть я.
– Я Карен, если что, – говорит девушка-панк и садится на диванчик рядом с Люси. – Я еще татуировки набиваю, приходи, если что.
Я киваю, даже толком ее не слушая. Поворачиваюсь к Люси и вижу ее незнакомый удивленный взгляд.
– Ну и что ты думаешь?
Она чуть наклоняет голову в бок.