– Кажется, нам нужно это отпраздновать.
***
Прежде, чем мы добираемся до места с едой, обходим еще с десяток магазинов. Люси заставляет меня расслабиться, и мы смеемся, когда решаем разыграть друг друга. Я выбираю новый стиль ей, она – мне, и никто из нас не смеет отказаться от выбранных вещей.
Я превращаю Люси в девочку с ретро-постеров. В широких джинсах и коротком полосатом топе, с большими круглыми очками и в кедах. Она наряжает меня в короткое светлое платье из легкой струящейся ткани и бежевые сандалии.
Мы покупаем еще очень много всего, поэтому, когда я оказываюсь наедине с Томасом, не могу не спросить:
– Откуда у тебя такие деньги?
Он чуть наклоняет голову в бок и улыбается краем рта.
– Я много работал.
– Где?
Люси возвращается и кружит вокруг меня, рассказывая очередную историю.
– Я работал вместе с Себастианом, поэтому он ни в чем мне не отказывал.
Я киваю, будто удовлетворена его ответом, но на самом деле это не так.
Томас везет нас еще в одно место, где парень с обесцвеченными волосами и пушистыми серыми бровями усаживает меня на стул, чтобы сфотографировать.
– Вам нужны новые документы, – говорит Том.
Светловолосый парень подмигивает мне несколько раз, пока мы не уходим из темного полуподвального помещения-фотостудии, и я говорю Люси, что у него, наверное, тик, и она смеется. Мы вообще много смеемся в тот день.
Мы гуляем еще пару часов, до самого заката. Мы бродим по городу, съедаем не одну порцию мороженого и выпиваем не один литр лимонада и колы. Томас совсем другой, никак Адриан. Адриана можно читать, как раскрытую книгу, все его чувства написаны на лице, он – искренний. Лицо Томаса – тщательно выведенная маска. Кажется, он много лет старался спрятать свои мысли глубоко внутри себя, и теперь достиг совершенства. Этот Томас – даже не тот, какого я знала в детстве, он мало говорит, практически все время улыбается краем рта и пристально следит за всеми моими движениями, будто в любой момент я могу сбежать.
Но Люси все равно от него без ума, хотя по моей спине бежит холодок.
Через два часа мы возвращаемся в фотостудию и Том протягивает мне документы. Удивленно смотрю на свою новую фотографию и совершенно чужое имя:
«Лиза Хэтфилд».
Беру документы Люси и читаю надпись там, она гласит:
«Рита Хэтфилд».
– Мы что, теперь сестры? – спрашивает Люси. Я поддерживаю ее вопрос недоуменным взглядом. Томас кивает.
– Но ведь мы совсем не похожи! – говорю я.
– Ты думаешь, кому-то будет дело до этого?
Не остается доводов, чтобы спорить. Пытаюсь привыкнуть к Лизе Хэтфилд и поселить новую личность в своей голове.
***
Мой дом изнутри оформлен в таких же кофейных оттенках, как и рабочий кабинет Томаса. Я спускаюсь по лестнице на первый этаж, крадусь тихо-тихо, замечаю Тома со спины и пригибаюсь, прячась за прутьями перил.
Он сгребает осколки разбитой вазы и прячет их за цветочным горшком. Он отряхивает руки, отряхивается сам и прячет маленькие осколки под ковер. В это время входная дверь открывается, Том вздрагивает, выпрямляется и отскакивает к противоположной стене. Замирает, хмурится, вздрагивает.
Из гостиной к нему выходит Адриан, в такой же чистой, выглаженной, аккуратной одежде, с таким же миловидным лицом, но среди них двоих Том все равно держится по-королевски, а Адриан – горбится и мнется.
В дом врывается прохладный ветер, я чувствую его на своем лице. На пороге появляется моя мама, она что-то рассказывает своим щебечущим голосом, входит в дом. Проходя мимо мальчиков, она обращает внимание на горшок с петуньей, и тут же замечает осколки вазы.
– Кто это сделал? – строго спрашивает она.
Томас чуть наклоняет голову и с прежним видом кивает в сторону Адриана. Он стоит удивленный, раздосадованный и робкий, он не понимает, что происходит, но мама строго тычет пальцем в его сторону.
– Нет, мам! – кричу я. – Это Том, а не Ади! Ади не виноват!