– Нет! – кричу я и выступаю вперед, закрывая мужчину руками.
– Сгинь, малолетняя сучка, – бросает Монсун сквозь зубы. Даже не смотрит на меня. – У нас старые счеты.
– Не трогай его, нет! – я уже не думаю ни о чем. Знаю лишь, что не могу потерять Серого сейчас.
– Давно не виделись, братец, – цедит Монсун и наклоняет голову в бок. Кривит губы в усмешке.
Я отшатываюсь.
Монсун опускает пистолет.
– Это не твои люди привезли тебя сюда, сучий потрох. Это мои люди, – он отворачивается. – Взять обоих!
Двое парней хватают меня сзади и впихивают в автомобиль. Я не сопротивляюсь, потому что не остается сил и все происходит слишком быстро, нереально, невозможно. Я приникаю щекой к стеклу и вижу, что Серого сажают в другую машину. В следующее мгновение мы уже выезжаем на большую дорогу.
Начинается метель.
Валит снег. Фонари освещают бесконечно длинное шоссе, и в их свете снегопад представляется мне парадом призраков, заблудших душ. Они стелятся по земле, бросаются под колеса, вгрызаются в мои щеки, руки, ноги. Мне холодно. Мне страшно. Меня снова обманули.
***
Нас с Серым снова разделяют. Автомобиль, который раньше ехал за нами, теперь уезжает далеко вперед. Я прилипаю лбом к холодному стеклу, смотрю в ночь неотрывно, а снежные призраки все ползут и ползут по земле, кидаясь на меня по ту сторону нереального мира.
Мы едем долго: час, два, три. Рядом со мной сидит парень. По виду он не старше Адриана, но он выше меня на две головы, в два раза шире в плечах и постоянно следит за мной, когда я начинаю двигаться. Следит одними глазами, хотя все остальное тело остается неподвижным.
На секунду мне становится интересно, кто он: русский или американец? Работает ли он в IDEO? Есть ли у него тот выбор, которого нет у Монсуна?
Автомобиль останавливается.
Меня берут под руки, дергают вперед и волокут по темным коридорам, хотя я в силах идти сама. У них нет времени. Механические солдаты передвигаются так быстро, что я едва успеваю волочить ноги за ними.
Мы спускаемся вниз. Лестница такая долгая, длинная, бесконечная, что на секунду я вспоминаю наши катакомбы в порту. Подвалы – моя стихия. Оказываясь здесь, я не чувствую себя в заточении.
Угол подвала огорожен металлическими прутьями, это похоже на камеру. Один парень открывает дверь, а второй впихивает меня внутрь. Я хватаюсь за железные прутья, чтобы не упасть. Часто моргаю, пытаясь привыкнуть к тусклому освещению, и поднимаю взгляд на потолок, усеянный паутиной. На нем болтается лампочка на длинном проводе. Медленно скольжу взглядом по стене, пока до меня не доносится тихое:
– Генри.
Я оборачиваюсь.
Серый сидит на полу, упершись спиной в стену. Он смотрит на меня грустным уставшим взглядом и пытается улыбнуться краем губ. Мысли накатывают на меня, воспоминания, страхи, все это накрывает меня с головой. Я вжимаюсь спиной в прутья решетки, так, что скоро кожа там становится в полосочку, но я не двигаюсь с места.
Меня обманывают, меня снова обманывают.
– Кто ты? – спрашиваю я, и голос срывается. – Почему ты врал мне?
Глаза щиплет, все тело ноет от боли. Я так устала, что хочу опуститься на пол и уснуть, сжавшись в комочек, но я стою и смотрю в лицо Серому:
– Почему ты так поступил со мной? Я верила тебе, Серый, я…
Он хватается руками за голову и тяжело дышит.
– Я хотел, все изменить. Я обещал Жозефине, но я не смог. Не смог защитить тебя от всего этого.
– Кто ты? – мой голос становится громким, злым, отчаянным и врезается в стены.
– Мое имя Себастиан Карр.
– К чему был этот спектакль? Сколько лет ты все это разыгрывал? Бездомные дети, работа в порту, бедность, страх умереть от голода? Ты же богат, как чертов Рокфеллер, зачем было все это?
– Мне нужно было защитить тебя. Я же не знал, что Майк познакомится с Томасом, я же не знал, что ты попадешь в дом к Андерсенам, я же не знал...