Свидетели, зомбированные упыриным взглядом, послушно закивали.
– Можете идти, – разрешил Чонг. – Ах, да, еще: Господь наш явился вовсе не здесь, а на улице Борисенко.
Когда зеваки убрели, я собрался пойти посмотреть, что случилось с офисом. Маша же, проникшись благодарностью за спасение, повисла на шее китайца.
Вопреки ожиданиям, тот не стал паясничать. Наоборот, едва девушка коснулась его, лицо азиата скривилось в гримасе боли.
– Осторожно, милая. Кажется, я ранен.
– Пустяки, заживет, как на собаке, – я махнул рукой.
– Нет… – Чонг осел на пол, зажимая бок рукой. – Взрывное устройство было нашпиговано кусками серебра. Хорошо, только рассекло кожу, в ране не застряло, иначе я б уже загнулся.
На боку китайца действительно была глубокая царапина, кожа вокруг которой почернела и словно обуглилась.
– Куда его теперь? – растерянно спросила Маша.
Перед зданием уже стояли кареты Скорой помощи, пожарные и полицейские машины, отряды спасателей.
– Пошли к запасному выходу.
Мы подхватили Чонга под руки, вывели из здания на задний двор, усадили под деревом. Пока больше ничего не могли для него сделать. Следовало идти к полиции – наверняка они уже искали хозяина подорванного офиса.
Как выяснилось вскоре, никто не пострадал, но нам с Машей пришлось допоздна отвечать на вопросы следователей. Мы сказали, что не успели войти в офис, когда раздался взрыв.
В приемной нашли остатки странного взрывного устройства. Чонг был прав: его начинили серебром. Что-то подсказывало мне, взрыв устроил тот же, кто подослал боевиков. Только теперь вражина знал, что со мной упырь. А вот откуда, если всех боевиков мы тогда положили?
Чонг и Маша отпадали. Зачем им на самих себя покушаться?
Выходило, крыса завелась среди священников либо в окружении мастера Чжана. Хотя упырям сложнее пойти на предательство – тварь не может выступать против своего творца. Чего не скажешь о церковниках.
Происшествие было квалифицировано как теракт, что наверняка должно было доставить мне немало неприятностей и хлопот.
Когда наконец нас отпустили, был уже поздний вечер. Мы забрали на заднем дворе измученного Чонга, погрузили в машину. Я хотел отвезти его в резиденцию киан-ши, пусть бы там позаботились, но китаец запротестовал:
– Я в порядке. К утру оклемаюсь. Мне запрещено покидать пост возле твоего дома.
– Хорошо, поехали домой.
– Меня не забудь завезти, – вмешалась Маша.
– Нет, ты сегодня едешь ко мне. И будешь под моим присмотром, пока не разберемся с этими покушениями.
Девушка, вопреки ожиданиям, не стала возражать.
По дороге мы с Чонгом доложили о происшествии своему начальству. Впрочем, это была формальность: и в церкви, и в резиденции киан-ши уже обо всем знали.
Так что мы благополучно добрались до дома, Чонг устроился на своем любимом дереве. А я тщательно обследовал забор с воротами, и только потом загнал машину во двор.
Ван, Хель и Синг рванулись навстречу.
– Свои, свои, ребята, – торопливо сказал я.
Но псы и не думали пугать Машу. Наоборот, расселись вокруг и смотрели на девушку с искренней симпатией. Правда, определить ее по тусклым глазам питов было трудновато. Однако Маша не испугалась. Смело погладила каждую собаку:
– Славные какие. Люблю бойцовых.
Я хмыкнул. Положительно, в этой девушке все время открывались новые положительные качества и дарования.
В доме Маша сразу же прошла на кухню, похлопала дверцей холодильника и принялась греметь посудой. Пока я смывал с себя в душе гарь и пыль, в доме вкусно запахло.
– Я нашла у тебя в морозилке стейки. Вот салат. Так, ничего особенного… – извиняющимся тоном сказала Маша, когда я зашел в кухню.
– Ничего себе – ничего особенного! Да ты волшебница, Машунь!
– Тогда ешь, а я в душ.
– А ты? – с набитым ртом спросил я.
– Не ужинаю, на диете! – девушка с независимым видом удалилась.
Я пожал плечами. Кто их, баб, поймет, почему они вечно на диете? Ведь стройная, как тростинка – а туда же… Наверное, это у них нервное, решил я, подкладывая себе еще стейк. А может, природный перфекционизм. Все равно понять женщин невозможно, поэтому полезнее будет подумать о деле.
Если принять версию о том, что кто-то ставит на людях эксперименты, вводя им кровь упырей – Катынин вряд ли был единственным, у кого поехала крыша. Должны быть еще.
Из ванной вышла Маша в моем махровом халате. В широком одеянии девушка казалась еще более изящной.