— Понял. — Маштаков сделал короткую пометку в блокноте.
Он поискал взглядом телефон внутренней связи, без диска на корпусе. Обнаружил его на задвинутой в угол тумбочке, в компании с электрочайником, чашками, стеклянной банкой с сахарным песком.
Дежурная часть отозвалась почти сразу.
— Владимир Николаевич? Маштаков на проводах. Ты эксперта не загнал еще никуда?
— В район собирается на кражу из дома-дачи. А чего?
— Надо сначала по Деду Морозу осмотр провести. Во дворе на Абельмана.
— А чего там реально состав усматривается? Я думал, ты разрулишь. — Дежурный Медведев работал давно, службу знал.
— Нравится мне твоя принципиальность, Владимир Николаевич. Вы штампуете всё подряд, а розыск разруливать должен. Сейчас спустимся, готовь транспорт и эксперта.
Лет пять назад подобное заявление ни за что сразу не зарегистрировали бы в книгу учета сообщений о происшествиях. Женщину отдали бы оперу, который, заведя с ней обстоятельный разговор, объяснил бы, сколько личного времени она убьет на хождения по милициям и прокуратурам безо всякой гарантии, что злодея найдут. Оперативник констатировал бы с сочувствием, что, слава Богу, ничего страшного не произошло, главное, что она жива и здорова, а ссадина на шее заживёт быстро. Суть ее объяснений откорректировали бы, изъяв упоминание о сексуальном насилии. Остались бы словесная, заведомо недоказуемая угроза убийством и побои. Материал не стали бы даже направлять в прокуратуру, отказник слепил бы опер с «Северной» зоны.
Но теперь все заявки регистрировались немедленно, за проволочку наказывали строго, грозили даже, что будут увольнять за подобное.
Если бы еще начальство перестало требовать высокий процент раскрываемости! И если бы у розыска хватало сил, чтобы работать по всем преступлениям!
— Мне Марина Сергеевна велела сначала опросить женщину, — дознавательница была не в восторге оттого, что оперативник распоряжался в её кабинете.
Миха, не вступая в дискуссию по поводу того, кто блатнее, набрал по городскому телефону начальника отделения дознания и в два счета доказал ей первоочередность проведения осмотра места происшествия, пока граждане не затоптали следы.
— Как хорошо, Николаич, что ты дежуришь! — От говорливой разведенной начальницы дознания было непросто отделаться. — Ты уж помоги как следует Олесечке, объясни ей все. Она у нас еще маленькая.
— Слышали? — Маштаков поднес трубку, в динамике которой ворковал голос Марины Сергеевны, к уху Семёркиной.
— Я сбегаю оденусь, а вы спускайтесь. Держите эксперта обеими руками. Угонят его в район, до вечера не увидим.
К металлической двери дежурной части Маштаков подбежал раньше дознавательницы и пострадавшей. Дамы на дорожку забежали попудрить носики. Увидев через стекло оперативника, помдеж нажал под столом кнопку дистанционного управления замком, прерывая питание электромагнита, закрепленного на косяке. Раздалось мерное гудение, Миха потянул на себя тяжелую дверь, она с усилием подалась.
Миновав проходное помещение, он вошел в комнату дежурного. Дожидаясь, пока Медведев закончит разговор по телефону, Маштаков осмотрелся. В углу недавно пережившей косметический ремонт дежурки стояла живая елка, опутанная серебристым дождем и мишурой, обвешанная игрушками и шарами, со звездой на макушке. Весело подмигивали разноцветные лампочки гирлянды.
А на пульте перед начальником дежурной смены надоедливо мигали клавиши вызовов. Городская линия была занята, а гражданам не терпелось дозвониться до родной милиции.
— …установлено, что изъятые следы пальцев рук принадлежат одному из убитых… — Медведев сверился со своими записями: — Зябликову. Активно продолжается отработка членов территориальных ОПГ. Вас понял, товарищ подполковник. Есть доложить в двенадцать ноль-ноль.
Он вернул трубку в гнездо, сделал на листке отметку «12» и положил его на видное место.
— Область по огнестрелу трясет? — спросил Миха.
— Ага… — Майор в секундном размышлении огладил русые усы, затем воздел кверху указательный палец: — Обработаешь Деда Мороза, потом прокатишься по двум адресам. Поздравишь братву с наступающим, а заодно побеседуешь за убийство. Птицын список нам дал неслабый.
Маштаков понимающе кивнул. Реальной работы по резонансному преступлению сегодня не получится, человеческий фактор никакими приказами не отменишь, а докладывать в область что-то надо. Ну а тем, в свою очередь — в Москву.
В дверном проеме с тяжелым чемоданом и недовольной физиономией возник эксперт Николаев.