«Вроде бы ничего… – подумал Тарасов, делая первые шаги. – Не шатает, голова не кружится. В прошлую вахту было хуже. Значит, поступил правильно, сменив состав медикаментозного коктейля. После «смеси №3» переход к бодрствованию стал короче»
Добравшись до ближайшего радиального коридора, он отправился на командный мостик. По мере продвижения к оси вращения жилого модуля, сила тяжести уменьшалась, и, начиная с середины пути, Сергею пришлось перебирать руками специальные поручни. Из радиального прохода он попал в центрально-осевой коридор, где можно было перемещаться только в состоянии невесомости. В головной части корабля коридор заканчивался рулевой рубкой.
– Вахтенный на мостике. – сообщил Тарасов, пристегиваясь ремнями к креслу. – Готов заслушать доклад о состоянии систем корабля.
– Система жизнеобеспечения в норме. Здоровье экипажа в норме. Энергосистемы корабля в норме. Двигательные установки в норме. Система ориентации в пространстве – сбой.
Последнее не удивило. Гиперпривод, позволявший осуществить прыжок, едва-едва вышел из стадии теоретических разработок всего несколько лет назад. Космический корабль, называвшийся «Академик Челомей», был летающей лабораторией, на которой испытывались новые двигатели и совершенствовались методы прокладки маршрута между звёдами. Гиперпривод переносил корабль через пространство на огромные расстояния, но теоретический район прибытия редко совпадал с практическим. Погрешность в пределах сорока световых минут считалась «выстрелом в яблочко», но достичь подобной точности мало кому удавалось. В самом же худшем случае разница между расчетной и реальной точками прибытия измерялась уже в световых часах.
– Ну, и куда занесло на этот раз? – произнес вслух Сергей, всматриваясь в объемную карту звёздного неба, созданную при сканировании системами корабля видимого диапазона. С неудовольствием вахтенный отметил, что они оказались на самом краю шарового звёздного скопления, внутри которого был проложен маршрут корабля. – У-у-у, да мы, похоже, рекорд побили. Занесло, так занесло...Ой, не нужно было слабую центрифугу использовать. Как чуял, что не нужно, но приказ, есть приказ…
«Центрифугой» на жаргоне покорителей космоса называлось небесное тело, с помощью гравитации которого осуществлялся разгон корабля до пороговой скорости гиперпрыжка. Теоретически это могла быть и планета с массой, не ниже, чем у Юпитера, но лучше всего для такой цели подходила звезда. Недаром пишущие о гиперпространственных полётах журналисты использовали ими же и придуманное красивое выражение «от звезды к звезде». Проще говоря, чем больше была масса «центрифуги», тем выше оказывалась точность при выходе космического аппарата из гиперпространства.
Перед экипажем корабля «Академик Челомей» ставилась задача уточнить верхний предел погрешности. Предыдущий прыжок начался возле газового гиганта, по массе приближавшегося, всего лишь к Сатурну. Погрешность оказалась настолько чудовищной, что вычислить её, не имея точных координат, не представлялось возможным. В пределах дальности обнаружения систем корабля оказались только две навигационные звезды из тех трёх, что выбирались в качестве ориентира перед прыжком. Третья осталась где-то там, за краем шарового звёздного скопления, и была сейчас недоступна для наблюдения оптическими и радиоастрономическими приборами. Похоже, что верхнего предела погрешности просто не существовало.
Сергей запустил режим сканирования гравитационных волн. В космосе хватало массивных объектов, ничего не излучавших в видимом диапазоне волн. Если повезет, можно отыскать нейтронную звезду, массы которой хватало, чтобы не иметь проблем с точкой выхода после следующего прыжка.
– Ваше благородие, госпожа удача… – все еще находясь под впечатлением от фильма «Белое солнце пустыни», пропел вахтенный, когда заметил гравитационные возмущения в ближайшем секторе пространства. Добраться туда можно было и при помощи маневровых двигателей. – По первым прикидкам, впереди типичный рентгеновский пульсар. Маленький, но о-о-чень тяжелый. Весит, скорее всего, как наше родное солнышко. Прекрасно подходит в качестве центрифуги. Я бы даже сказал: для хорошей центрифуги, способной обеспечить кораблю требуемую точность в следующем прыжке. Мы в этом сейчас сильно нуждаемся.